Карлос Сафон - Тень ветра

— Я пришла, чтобы сказать тебе, что ты сильно заблуждаешься в том, что сказал мне тогда, Даниель. Я выйду замуж за Пабло и, что бы ты ни показал мне этим вечером, уеду с ним в Эль Ферроль, как только он вернется из армии.

Я смотрел на нее, как смотрят на быстро уходящий поезд, понимая, что последние два дня блуждал в высях собственных фантазий, а теперь реальность со всей своей неумолимостью обрушилась на меня.

— А я-то думал, ты пришла, потому что захотела меня увидеть, — в отчаянии я попытался улыбнуться.

Мое замечание заставило ее покраснеть.

— Я пошутил, — солгал я. — Мне действительно хотелось показать тебе ту Барселону, какую ты ни разу не видела. Так, по крайней мере, у тебя будет повод вспоминать обо мне и о Барселоне, куда бы ты ни уехала.

Беа грустно улыбнулась и отвела глаза.

— Я чуть было не пошла в кино. Чтобы только не встречаться с тобой, понимаешь? — сказала она.

— Почему?

Беа молча посмотрела на меня. Потом пожала плечами и посмотрела куда-то вверх, словно пыталась на лету поймать ускользающие слова.

— Потому что боялась: вдруг ты окажешься прав, — наконец произнесла она.

Я вздохнул. Нас окружали сумерки, тишина и ощущение заброшенности, которые всегда объединяют малознакомых людей. Я почувствовал, что способен произнести вслух все, что взбредет в голову, даже зная наперед, что после этого нам не доведется больше разговаривать.

— Ты его любишь?

Она взглянула на меня с сердитой улыбкой:

— А вот это не твое дело.

— Ты права, — ответил я. — Это только твое дело. Ее взгляд стал холодным.

— А тебе какая разница?

— А вот это не твое дело.

Она больше не улыбалась. У нее дрожали губы.

— Все знают, что я очень ценю Пабло. Моя семья и все…

— Но я для тебя почти незнакомец, — прервал ее я. — И мне хотелось бы услышать это от тебя.

— Что услышать?

— Что ты его любишь на самом деле. И что ты не выходишь замуж только для того, чтобы вырваться из дома и уехать подальше от этого города и твоей семьи, туда, где они не причинят тебе боль. Что ты уезжаешь, а не бежишь.

В ее глазах заблестели слезы ярости.

— Ты не имеешь права говорить со мной так, Даниель! Ты меня не знаешь.

— Скажи, что я ошибаюсь, и я уйду. Ты его любишь?

Мы долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

— Я не знаю, — прошептала она наконец. — Не знаю.

— Однажды кто-то сказал: в тот момент, когда ты задумываешься о том, любишь ли кого-то, ты уже навсегда перестал его любить.

Беа безуспешно пыталась разглядеть иронию на моем лице:

— Кто это сказал?

— Некий Хулиан Каракс.

— Твой друг?

— Что-то вроде, — сказал я, сам удивляясь этим словам.

— Ты должен обязательно нас познакомить.

— Сегодня же вечером, если хочешь.

Мы вышли из университета под небом, истерзанным воспаленными ссадинами. Шли бесцельно, сами не зная куда, скорее чтобы привыкнуть к шагам друг друга, стараясь говорить на единственную тему, которая нас сближала: о ее брате и моем друге Томасе. Беа рассказывала о нем, как о чужом человеке, которого любишь, но которого совсем не знаешь. Она избегала моего взгляда и натянуто улыбалась. Я чувствовал, что она жалеет о том, что сказала мне во дворе университета, что ее собственные слова причиняют ей боль, гложут изнутри.

— Слушай, ты ведь не расскажешь ничего Томасу о нашем разговоре? — вдруг попросила она. — Не так ли?

— Конечно, нет. Я не расскажу об этом никому.

Беа рассмеялась, и было заметно, как сильно она нервничает.

— Сама не понимаю, что на меня нашло. Не обижайся, но иногда гораздо легче говорить с незнакомцем, чем с кем-то, кто тебя хорошо знает. Интересно, почему?

Я пожал плечами.

— Наверное, потому, что чужие люди нас воспринимают такими, какие мы есть на самом деле, а не такими, как им бы хотелось нас видеть.

— Это тоже сказал твой друг Каракс?

— Нет, это я только что придумал, чтобы произвести на тебя впечатление.

— А как ты воспринимаешь меня?

— Как загадку.

— Это самый странный комплимент из всех тех, что мне когда-либо делали.

— Это не комплимент, это, скорее, угроза.

— Объясни.

— Загадки для того и нужны, чтобы их разгадывать, чтобы узнать, что скрывается внутри.

— Возможно, ты разочаруешься, увидев, что внутри.

— Возможно, буду очень удивлен. И ты тоже.

— Томас не говорил мне, что ты такой нахал.

— Наверное, потому, что все свое нахальство я приберегал для тебя.

— Почему?

Потому что я тебя боюсь, подумал я.