Карлос Сафон - Тень ветра

— Вам удалось еще что-нибудь узнать, после того как вам сообщили, что Хулиан мертв?

— Нет. В первые месяцы войны Хулиан был не единственным, кто пропал бесследно. Сейчас об этом не говорят, но на кладбищах много безымянных могил, таких, как могила Хулиана. Тогда спрашивать что-либо было все равно что биться головой о стену. С помощью сеньора Кабестаня, который в то время был уже очень болен, я направляла запросы и жалобы в полицию, нажимала на все рычаги… Единственное, чего я добилась, — меня посетил молодой инспектор полиции, зловещий и неприятный тип, который объяснил, что для меня будет лучше задавать больше вопросов и сосредоточить усилия на ком-нибудь полезном деле, ибо страна ведет крестовый поход [ 55]. — Таковы были его слова. Его звали Фумеро, это все что я могу вспомнить. Кажется, сейчас он — очень известная личность. Газеты часто пишут о нем. Возможно, вы тоже слышали об этом человеке. Я судорожно сглотнул:

— Что-то смутно припоминаю.

— Больше никто ни со мной, ни при мне не говорил о Хулиане до тех пор, пока какой-то человек не связался с издательством, желая приобрести оставшиеся в магазине экземпляры романов Каракса.

— Лаин Кубер. Нурия кивнула.

— Вы знаете, кем в действительности мог бы быть этот человек?

— У меня есть некоторые подозрения, но я не уверена. В марте 1936 года (я хорошо это помню, так как в то время мы готовили к изданию роман «Тень ветра») кто-то позвонил в издательство, пытаясь узнать адрес Хулиана. Этот человек сказал, что давно не видел Каракса и хотел бы навестить своего старого друга в Париже. Сделать ему сюрприз. Его соединили со мной, а я ответила, что не вправе предоставлять подобную информацию.

— Этот человек сказал, как его зовут?

— Да, некто Хорхе.

— Хорхе Алдайя?

— Возможно. Хулиан несколько раз упоминал это имя. Кажется, они учились вместе в школе Святого Габриеля, и Каракс отзывался о нем как о лучшем друге.

— Вы знали, что Хорхе Алдайя — брат Пенелопы? Нурия нахмурилась, растерянно посмотрев на меня.

— Вы дали Алдайя адрес Хулиана в Париже? — продолжал расспрашивать я.

— Нет. Этот человек мне не понравился.

— Что он вам ответил?

— Рассмеялся, а потом сказал, что найдет способ узнать адрес, и повесил трубку.

Мне показалось, что Нурию что-то гложет. Я начал подозревать, куда нас может завести весь этот разговор.

— Но вы ведь потом вновь услышали о нем, не так ли? Она утвердительно кивнула, заметно нервничая:

— Как я вам рассказала, спустя какое-то время после исчезновения Хулиана, в издательстве объявился тот человек. Сеньор Кабестань тогда уже отошел от дел, и всем занимался его старший сын. Посетитель, представившись Лаином Кубером, заявил, что хочет купить оставшиеся экземпляры романов Каракса. Я подумала, что речь идет о весьма неудачной шутке. Ведь Лаин Кубер — персонаж «Тени ветра».

— Дьявол.

Нурия Монфорт кивнула.

— Вы сами видели этого Лаина Кубера?

Она отрицательно покачала головой и закурила третью сигарету.

— Нет. Но мне удалось услышать часть его разговора с сыном сеньора Кабестаня.

— Она внезапно замолчала, словно боялась закончить фразу или не знала, как это сделать. Сигарета дрожала в ее пальцах. — Его голос… — произнесла она. — Это был голос человека, звонившего по телефону, того, что назвался Хорхе Алдайя. Сын Кабестаня, высокомерный глупец, запросил огромную сумму. Кубер сказал, что обдумает его предложение, и быстро ушел. В туже ночь склад издательства в Пуэбло Нуэво сгорел дотла, и все книги Хулиана вместе с ним.

— Все, кроме тех, что вы успели спрятать на Кладбище Забытых Книг.

— Да, это так.

— У вас есть какие-нибудь соображения на тот счет, кому и по какой причине понадобилось сжигать книги Каракса?

— Почему вообще сжигают книги? По глупости, по неведению, из ненависти… Кто его знает.

— Но вы-то сами как думаете? — настаивал я.

— Хулиан жил в своих романах. Тело в морге было лишь его частью. Душа Хулиана осталась в его историях. Однажды я спросила Каракса, что вдохновляет его на создание всех этих образов. Он мне ответил, что все его персонажи — это он сам.

— Значит, если бы кому-то пришло в голову уничтожить Хулиана, он должен был бы уничтожить эти истории и этих персонажей, так?

Нурия вновь улыбнулась своей усталой печальной улыбкой.

— Вы мне напоминаете Хулиана, — сказала она. — До того, как он потерял веру.

— Веру во что?

— Во все.

Нурия в темноте приблизилась ко мне и взяла меня за руку. Не говоря ни слова, она провела пальцами по ладони, словно хотела прочитать мою судьбу по линиям руки. От ее прикосновения рука у меня задрожала. Я поймал себя на мысли, что пытаюсь представить себе контуры ее тела под этим старым платьем, будто с чужого плеча. Мне захотелось дотронуться до нее, почувствовать биение ее сердца под кожей. Наши взгляды на мгновение встретились, и мне показалось, она прочла мои мысли. В этот момент я еще сильнее ощутил ее одиночество. Когда я снова взглянул на нее, я увидел спокойный отрешенный взгляд.