Карлос Сафон - Тень ветра

— Друзья мои, жизнь — это вечная драма, и даже самые достойные создания Творца вкушают яд капризной и упрямой судьбы. Вчера ночью, уже ближе к рассвету, пока этот город был погружен в сон, весьма заслуженный трудолюбивыми гражданами, дон Федерико Флавиа-и-Пужадес, наш досточтимый сосед, столь поспособствовавший процветанию и благоденствию сего квартала, достойно исполняя роль часовщика в мастерской, что разместилась на расстоянии трех подъездов от вашего книжного магазина, был арестован силами безопасности нашего государства.

Я почувствовал, как во мне все оборвалось.

— Господи Иисусе… — прокомментировала случившееся Мерседитас.

Фермин разочарованно засопел, так как было совершенно очевидно, что глава государства продолжает пребывать в полном здравии. Дон Анаклето, все больше увлекаясь собственным рассказом, выдержал краткую паузу и продолжил.

— Как оказалось, если верить надежным сведениям, полученным мною из источников, близких к Главному полицейскому управлению, вчера, вскоре после полуночи, двое снискавших заслуженную славу сотрудников криминального отдела, действовавших инкогнито, застали дона Федерико переодетым женщиной и распевающим песенки весьма фривольного содержания на сцене убогой забегаловки на улице Эскудильерс к вящему удовольствию аудитории, преимущественно состоявшей из умственно отсталых. Эти забытые богом создания, сбежавшие в тот же вечер из приюта, находящегося под патронажем одного религиозного ордена, в приступе буйного помешательства выражая восторг от данного зрелища, спустили штаны и так и танцевали, аплодируя своими затвердевшими членами, и, пуская слюну, выставляли напоказ также то, что находится у каждого человека пониже спины.

Мерседитас дрожащей рукой осенила себя крестным знамением, потрясенная столь непристойным оборотом событий.

— Матери некоторых из этих несчастных невинных созданий, узнав о подобном кощунстве, подали в полицию официальное заявление с разоблачением публичного скандала и надругательства над общественной моралью. Пресса, этот хищный стервятник, процветающий за счет человеческих несчастий и позора, не замедлив учуяла запах падали и, благодаря наводке профессионального доносчика, не прошло и сорока минут с момента выхода на сцену двух представителей закона, как на месте событий появился собственной персоной сам Кико Калабуж, репортер газеты «Эль Касо», более известный как «ворошитель дерьма», решительно настроенный осветить указанные факты, дабы его чернуха успела попасть в сегодняшний выпуск газеты, которая — как вы, без сомнения, и сами догадались — с грубостью, свойственной желтой прессе, характеризовала спектакль, состоявшийся в упомянутом заведении, словами «леденящие кровь сцены дантова ада», каковые слова красуются, набранные двадцать четвертым кеглем, в заголовке на первой полосе.

— Не может быть! — воскликнул отец. — И ведь казалось, дон Федерико учел свой горький опыт.

Дон Анаклето энергично закивал с пасторской страстью:

— Так оно и было, но позвольте привести тут два перла из собрания пословиц, этой сокровищницы и глашатая наших самых глубоких и искренних чувств: сколь волка ни корми, он все в лес смотрит, и не бромом единым жив человек. Но вы еще не знаете самого ужасного.

— Ну, так давайте ближе к делу, ваша милость, а то от вашего полета метафор у меня живот скрутило, — запротестовал Фермин.

— Не обращайте внимания на это животное, мне лично очень нравится, как вы излагаете, впрямь киножурнал, сеньор профессор, — вмешалась Мерседитас.

— Благодарю вас, дочь моя, я всего лишь скромный учитель. Итак, к делу, без промедлений, преамбул и фиоритур. Как оказалось, часовщика, который в момент ареста проходил под своим сценическим именем «Малышка с гребнем», уже неоднократно задерживали при подобных обстоятельствах, согласно сводкам криминальных происшествий, представленным блюстителями правопорядка.

— Скажите лучше, бандитов с полицейскими жетонами, — язвительно заметил Фермин.

— Я в политику не вмешиваюсь. Но смею вас заверить, что после того, как дона Федерико сбили со сцены метким ударом бутылки по голове, агенты полиции препроводили его в участок на Виа Лаетана. При ином, более счастливом стечении обстоятельств дело закончилось бы малой кровью: парой затрещин и/или оскорблений, но для дона Федерико все обернулось весьма плачевно, так как вчера там случайно оказался печально знаменитый инспектор Фумеро.