Джон Гришэм - Покрашенный дом

Третий страйк — это был несильный, но хитро закрученный мяч, который летел до пластины достаточно медленно и его можно было отбить. Но потом он вдруг вильнул и ушел вниз. Хэнк сильно размахнулся и ударил, промазав на добрый фут, и снова упал в пыль. Он страшно выругался и швырнул биту на землю, рядом с моим отцом.

— Придержи язык! — сказал отец, поднимая биту.

Хэнк что-то пробормотал и стал отряхиваться. Наша половина иннинга закончилась.

Мигель вышел к пластине «дома» — началась вторая половина. Первая подача Хэнка была прямой, он целился Мигелю в голову и почти попал. Мяч отскочил от силосной ямы и откатился к третьей базе. Мексиканцы молчали. Вторая подача была еще сильнее, фута на два ниже. Мигель снова упал в пыль, и его товарищи по команде глухо зароптали.

— Кончай дурака валять! — громко крикнул отец, стоявший на шорт-стопе. — Подавай нормально!

Хэнк ответил ему своей обычной ухмылкой. Он снова бросил мяч, над пластиной, и Мигель отбил его вправо, где защитником стоял Трот, спиной к «дому», и пялился на далекие ряды деревьев вдоль Сент-Франсис-Ривер. Тэлли побежала за мячом и догнала его у самого хлопкового поля. «Трипл» по всем правилам — бэттер добежал до третьей базы.

Следующий питч был последним в нашей игре. Ковбой был бэттером. Хэнк, похоже, собрал все силы и послал сильнейший мяч прямо в Ковбоя. Тот отклонился назад, но недостаточно быстро — мяч угодил ему прямо по ребрам с таким мерзким звуком, как будто это дыня разбилась о кирпичную стенку. Ковбой испустил крик боли, но тут же оправился и мгновенно метнул мою биту прямо в Хэнка, изо всех сил, как бросают томагавк, и та полетела, вращаясь в воздухе. Но не попал, куда хотел, — а целился он Хэнку промеж глаз. Вместо этого бита отскочила от земли у ног Хэнка и ударила его по икрам, отскочив от них вбок. Хэнк заорал нечто непечатное и тут же бросился на Ковбоя, как взбесившийся бык.

Остальные тоже бросились вперед. Отец — от места шорт-стопа. Мистер Спруил от силосной ямы. Кое-кто из мексиканцев. Что до меня, то я стоял, не двигаясь. Стоял себе возле первой базы, слишком напуганный, чтобы сделать хоть шаг. А все остальные что-то орали и бежали к пластине «дома».

Ковбой не отступил ни на шаг. Секунду он стоял совершенно неподвижно — темная кожа блестит от пота, его длинные руки напряжены, готовые к удару, зубы оскалены. И когда атакующий Хэнк был в паре футов от него, рука Ковбоя быстро скользнула в карман и в ней тут же появился нож. Он взмахнул им — и из рукояти выскочило очень длинное лезвие, сверкающая, блестящая полоска стали, несомненно, очень острая. Лезвие щелкнуло, выскочив из рукояти — резкий звук, который я потом буду помнить много лет.

Ковбой высоко поднял руку, чтобы всем было видно. Хэнк затормозил и остановился.

— Брось нож! — заорал он, отскочив футов на пять.

Ковбой сделал левой рукой легкий приглашающий жест, дескать, иди сюда, дубина здоровая, иди, сейчас получишь…

Вид ножа ошеломил всех, и на несколько секунд все замолчали. Никто уже не двигался. Слышно было лишь тяжелое дыхание. Хэнк не сводил глаз со сверкающего лезвия, которое, казалось, еще больше увеличилось в размерах. Никто, пожалуй, и не сомневался, что Ковбой уже не раз использовал этот нож, хорошо умеет с ним управляться и с удовольствием вспорет Хэнку живот, если тот приблизится еще хоть на шаг.

Тут мой отец, держа в руках биту, встал между ними, а рядом с Ковбоем вдруг появился Мигель.

— Брось нож! — повторил Хэнк. — Будем драться как настоящие мужчины!

— Заткнись! — сказал ему отец, замахиваясь битой. — Никаких драк!

Мистер Спруил схватил Хэнка за руку и сказал:

— Пошли отсюда, Хэнк.

Отец повернулся к Мигелю и сказал ему:

— Отведи его в амбар.

Мексиканцы медленно собрались вокруг Ковбоя и вроде как оттеснили его в сторону. В конце концов он повернулся и пошел прочь, все еще сжимая в руке свой выкидной нож. Хэнк, конечно, не стал больше выступать. Он стоял и смотрел, как уходят мексиканцы, как будто их уход означал его победу.

— Убью я этого парня! — сообщил он вдруг.

— Ты уже убил одного, — сказал отец. — Уходи. И держись подальше от амбара!

— Пошли, — повторил мистер Спруил, и все они — Трот, Тэлли, Бо и Дэйл — потащились в сторону переднего двора. Когда мексиканцы скрылись в амбаре, Хэнк, топоча ногами, отвалил в сторону. «Все равно я его убью», — бормотал он достаточно громко, чтобы мой отец слышал.

Я собрал мячи, перчатки и биту и поспешил за родителями и Бабкой.