Джон Гришэм - Покрашенный дом

Мужчинам оставалось только молчать — им нечего было сказать по вопросам, не относящимся к бейсболу. Паппи мог молчать подолгу, да и отец был не лучше. Конечно, они, как всегда, беспокоились по поводу погоды и цен на хлопок, но сейчас слишком устали, чтобы высказывать свою озабоченность вслух.

А мне было достаточно просто сидеть и слушать, закрыв глаза и представляя себе «Спортсменз-парк» в Сент-Луисе, огромный стадион, где могли уместиться тридцать тысяч человек, пришедших полюбоваться игрой Стэна Мьюзиэла и других игроков «Кардиналз». Паппи однажды был там, и в начале каждого спортивного сезона я заставлял его описывать мне этот стадион по меньшей мере раз в неделю. Он говорил, что когда смотришь на игровое поле, то кажется, что оно все время расширяется. А трава там такая зеленая и мягкая, что по ней можно катать мраморные шарики. Земля в инфилде вся тщательно выровнена граблями. А табло слева от центрального аутфилдера по размерам больше нашего дома. И какие же они счастливцы, эти жители Сент-Луиса — они своими глазами могут видеть все игры «Кардиналз», и им вовсе не нужно собирать хлопок!

Диззи Дин, Инос «Кантри» Слотер и Ред Шёндинст, великие игроки «Кардиналз», вся эта знаменитая команда, в просторечии часто именуемая «банда с газогенераторного», все они играли на этом стадионе. А поскольку мои отец, дед и дядя всегда играли в бейсбол, у меня не было ни малейших сомнений, что в один прекрасный день я сам стану героем стадиона «Спортсменз-парк». Я буду как на крыльях бежать по зеленой траве аутфилда на виду у тридцати тысяч болельщиков, я лично вобью в грязь всех этих янки!

Величайшим на все времена игроком команды «Кардиналз» был Стэн Мьюзиэл. Когда он во втором иннинге добежал до пластины «дома», а Раннер уже был на первой базе, я заметил, как Хэнк Спруил вдруг возник из темноты и уселся в тени, достаточно близко, чтобы слышать репортаж со стадиона.

— Стэн играет сегодня? — спросила мама.

— Да, мама, — ответил я. Она только притворялась, что интересуется бейсболом, в самой игре она не разбиралась. Но уж если она могла изобразить интерес к игре Стэна Мьюзиэла, то вполне могла участвовать в любом разговоре жителей Блэк-Оука на эту тему.

Легкое шуршание и хруст стручков очищаемых бобов и гороха вдруг смолкли. Качалка повисла в полной неподвижности. Я сжал перчаткой свой мяч. Отец высказался в том смысле, что голос Карая стал особенно резким когда в игру вступил Мьюзиэл, но Паппи не был в этом уверен.

Первая подача питчера команды «Пайретс» — сильный, прямой бросок, мяч пошел низко и вбок, мимо зоны удара. Не много найдется питчеров, которые могли бы переиграть Мьюзиэла при первой же подаче, даже сильным прямым броском. В прошлом году он лидировал в Национальной бейсбольной лиге со средним результатом отбитых подач 0,355, а в 1952-м шел ноздря в ноздрю, оспаривая лидерство у бэттера «Кабз» Фрэнки Баумхольца. Он был очень сильный и быстрый игрок, и перчатка у него была счастливая, и он всегда выкладывался в игре, в любом матче.

У меня была фотокарточка Стэна Мьюзиэла, я хранил ее в ящичке из-под сигар в своем комоде; если б в доме случился пожар, это была бы первая вещь, которую я стал бы спасать прежде всего остального.

Вторая подача — высокий крученый мяч. Две подачи, и было хорошо слышно, как болельщики вскакивают со своих мест и орут. Бейсбольный мяч мог сейчас улететь в самую отдаленную часть стадиона. Ни один питчер не мог пробить мимо Стэна Мьюзиэла и переиграть его. Третья подача — прямая. Харри Карай молчал до тех пор, пока мы не услышали глухой удар биты по мячу. Стадион словно взорвался. Я затаил дыхание и секунду ждал, когда старина Харри объявит нам, куда отлетел отбитый мяч. А он ударился о забор в правой части аутфилда — толпа заревела еще громче. У нас на веранде тоже все возбудились. Я вскочил на ноги, как будто стоя мог увидеть Сент-Луис. Паппи и отец наклонились вперед, когда Харри Карай заорал в динамике. Даже мама что-то такое воскликнула.

Мьюзиэл боролся со своим товарищем по команде Шёндинстом за лидерство в Национальной лиге по числу сделанных «даблов». Год назад у него было двенадцать «триплов», высшее достижение среди игроков первого эшелона. Когда он пробежал вторую базу, я уже едва слышал комментарий Карая — так орала толпа. Раннер с первой базы легко открыл счет, а Стэн тем временем достиг третьей и, весь в пыли, коснулся ногой базовой пластины, а бедный и несчастный защитник третьей базы, получив запоздалый мяч, швырнул его обратно питчеру. Я буквально видел, как он поднимается на ноги, а толпа сходит с ума. Потом он обеими руками отряхнул грязь со своей белой спортивной формы с красной окантовкой.