Джон Гришэм - Покрашенный дом

— Мьюзиэл подает! — заорал кто-то. Или он ошибся, или пошутил. Стэн Мьюзиэл мог многое, но никогда раньше не играл питчером. Мы бегом бросились мимо болельщиков к площадке, где были запаркованы машины. Возле «доджа» 1948 года, что принадлежал мистеру Рейфу Хенри, уже собралась небольшая толпа. Приемник был включен на полную громкость, и Харри Карай разорялся вовсю — действительно, Стэн-Настоящий-Мужчина стоял на «горке» и подавал мячи на бэттера «Кабз», Фрэнки Баумхольца, игрока, с которым соревновался весь сезон за титул лучшего отбивающего. Толпа на стадионе «Спортсменз-парк» была в восторге. Харри орал в микрофон. Мы были потрясены, узнав что Стэн играет на «горке».

Баумхольц отбил низкий мяч к третьей базе, и Мьюзиэла отправили назад в центр поля. Я сбегал к нашей первой базе и сказал Паппи, что Стэн только что играл питчером, но он мне не поверил. Я сказал отцу, и он тоже посмотрел на меня с сомнением. Методисты вели со счетом восемь-шесть, кончался седьмой иннинг, и в лагере баптистов росло напряжение. Даже хорошее наводнение не вызвало бы такого волнения, по крайней мере в данный момент.

Было жарко, не меньше чем девяносто пять по Фаренгейту. [4] Около 35 градусов по Цельсию. Игроки были все мокрые от пота, чистые комбинезоны и белые воскресные рубашки прилипли к телу. И двигались они помедленнее — плата за всех съеденных цыплят и картофельный салат — и недостаточно старались, чтобы угодить Паппи.

Отец Деуэйна не играл, так что они вскоре уехали. Потом ушло еще несколько человек. Мексиканцы все еще торчали под своим деревом возле столба у правой штрафной линии, но теперь уже лежали, растянувшись на траве, и, кажется, спали. Дамы еще более увлеклись своими сплетнями в тени деревьев; им было совершенно безразлично, кто выиграет.

Я сидел в одиночестве на импровизированной трибуне для зрителей и смотрел, как методисты зарабатывают еще три очка в восьмом иннинге. И мечтал о том дне, когда сам выйду на поле и буду мощно отбивать мяч, делать один «хоум ран» за другим, добиваясь невероятных результатов в центре поля. У этих поганых методистов не будет ни малейших шансов на победу, когда я вырасту.

Они выиграли со счетом одиннадцать-восемь; пятый год подряд Паппи приводил команду баптистов к поражению. Игроки обменялись рукопожатиями и немного посмеялись, а потом направились в тень, где их ждал чай со льдом. Паппи не улыбался и не смеялся и никому не пожимал рук. На некоторое время он исчез. Я знал, что он теперь неделю будет дуться.

«Кардиналз» тоже проиграли, со счетом ноль-три. Они закончили сезон, отстав на четыре матча от «Джайантс» и на восемь от «Бруклин доджерс», которые будут теперь выступать против «Янкиз» в «Уорлд сириз» в Нью-Йорке.

Остатки еды уже были собраны и отнесены обратно в машины и грузовики. Столы были вымыты, мусор убран. Я помог мистеру Даффи Льюису разровнять граблями «горку» и «дом», и, когда мы закончили, поле выглядело как новенькое. Еще час заняло прощание со всеми остающимися. Звучали обычные угрозы со стороны проигравшей команды — насчет того, что будет в будущем году, и обычные насмешки победителей. Насколько можно было судить, никто особенно не расстроился, только Паппи.

Когда мы выехали из города, я подумал, что закончился очередной спортивный сезон. Бейсбол начинается весной, когда мы заняты севом и все полны радужных надежд. Бейсбол поддерживал нас все лето, часто он был для нас единственным способом отвлечься от тяжелого труда в поле. Мы слушали репортажи обо всех матчах, а потом долго обсуждали каждую игру, всех игроков и их тактику, пока не начинался репортаж о следующем матче. Это было в очень значительной мере частью нашей повседневной жизни в течение шести месяцев, но потом она просто переставала существовать. Так же как хлопок.

Когда мы прибыли домой, я был в очень грустном настроении. Теперь уже не послушаешь спортивные репортажи, сидя на передней веранде. Шесть месяцев без голоса Харри Карая. Шесть месяцев без Стэна Мьюзиэла. Я достал свою перчатку и отправился на долгую прогулку по полевой дорожке, подбрасывая мяч в воздух и раздумывая, чем мне теперь заниматься до апреля.

Так впервые в жизни бейсбол разбил мне сердце.

Жара спала в первые дни октября. Ночи стали прохладные, а выезды в поле ранним утром заставляли ежиться от холода. Удушающая влажность исчезла, солнце уже не пекло. К полудню становилось снова жарко, но это была не августовская жара, а к сумеркам воздух заметно свежел. Мы ждали, что жара, может быть, вернется, но этого не произошло. Погода явно менялась, дни становились все короче.