Самсон Агаджанян - Опаленные крылья любви

— Не кто-то, а Володя, — поправил он.

— Умар, пожалуйста, расскажи мне об этом.

Но тот молчал, погрузившись в воспоминания. Наташа притронулась к его руке.

— Умар… Прошу тебя…

Потом она слушала его рассказ, затаив дыхание. Когда он замолчал, взяла его руку и тихо прошептала:

— Я хочу заменить его и стать твоей женой. И быть такой же преданной тебе, как твой друг.

— Другом можешь стать, а женой нет, — отрезал Умар.

Она горько улыбнулась.

— Тогда посоветуй, как мне жить дальше.

— Тебе самой решать свою судьбу.

— А ты хочешь остаться в стороне? Даже если я замуж за кого-нибудь выйду, ты не будешь против?

— Это твое личное дело. Здесь я тебе не советчик.

Она увидела, как потускнели его глаза, н в душе засмеялась. «Ты же не можешь без меня! — ликуя, думала она. — Ну почему, почему ты такой упрямый?» Умар увидел торжество на ее лице и спросил:

— У тебя кто-то есть?

Наташа сначала не поняла его вопроса, потом до нее дошло.

— Конечно, есть. Знаешь, как он меня любит?

— Не знаю и знать не хочу, — хмуро ответил он.

Она решила его немного подразнить.

— Хочешь, я тебя с ним познакомлю?

Он посмотрел на нее исподлобья и отказался.

— Лучше пошли в город. Я тебе покажу Ташкент.

— Сейчас приберу посуду и можем идти.

Чтобы не мешать ей, он пошел в зал, невольно посмотрел на стену, где висел портрет Володи. Его не было на своем обычном месте. Он догадался, чьих рук это дело, и начал искать портрет, чтобы повесить его на место. Он даже лег на живот и заглянул под диван.

— Можешь себя не утруждать, — раздался позади голос Наташи. — Ты его не найдешь.

Поднявшись с пола, он недовольно посмотрел на нее.

— Повесь обратно.

Наташа отрицательно покачала головой.

— Помнишь, ты когда-то рассказывал про мужскую верность, про то, как один человек отрубил свой палец за то, что нечаянно коснулся им груди жены своего друга? Я знаю, был бы Володя жив, ты бы поступил точно так же. Но его нет в живых, и не надо напрасно мучить себя. Ты не предаешь его и совесть твоя перед ним чиста. Ты это должен понять! Пойми и другое: потеря друга не означает конец жизни. А я хочу жить полнокровной жизнью. Я женщина. Ты можешь это понять? Я женщина!

— Ты мне об этом еще в Москве говорила. Нет смысла повторять. А сейчас одевайся. Я тебя на улице подожду.

Он вышел. Она еще какое-то время стояла и молча смотрела ему вслед.

— До чего же ты упрямый! — сердито воскликнула она и пошла одеваться.

Умар сидел на лавочке и терпеливо ждал, когда выйдет Наташа. Ее долго не было, а когда вышла, Умар невольно залюбовался ею и пошел навстречу.

— Что-то долго ты одевалась.

— Приводила себя в порядок, чтобы понравиться тебе.

— Ты мне в любом наряде нравишься.

— Как женщина или как друг?

— То и другое.

— Спасибо за комплимент.

— Комплименты я говорю другим женщинам, но не тебе.

— Почему это?

— Потому что ты самая… — он замолчал.

Наташа взяла его под руку и они пошли по тротуару. Дом, где жил Умар, находился в центральной части города. Пройдя немного, они вышли к скверику Октябрьской революции. Вглядываясь в лица людей, Наташа невольно сравнивала их с москвичами и сделала вывод:

— Здесь люди совсем другие, чем в Москве.

— Это тебе кажется. Люди везде одинаковы.

— Я с тобой не согласна. Вот понаблюдай за теми молодыми, — она показала на группу юношей и девушек. — Посмотри, как они себя скромно ведуг.

— В этом я с гобой согласен. Молодежь здесь еще не испортилась. Я забыл тебе сказать. На той неделе начинается празднование «курбан-байрам», нас в гости пригласили. Пойдем?

— Если пригласили, надо идти. А что означает «курбан-байрам?».

— Ид-аль адха.

— Не поняла?

— Это я по-арабски сказал. Праздник в честь вознесения Мухаммеда на небо. Ислам здесь имеет сильное влияние на людей. Его основателем является Мухаммед. «Нет божества, кроме единого Бога (Аллаха) и Мухаммеда — посланника его!»

Он подробно рассказал ей о происхождении ислама и о его традициях. Наташа с интересом слушала, и когда он замолчал, спросила:

— Откуда ты все это знаешь?

— А меня два старика научили. Помнишь, я рассказывал? Когда был в плену, каждый день в конуру, где меня держали, приходили два древних старика в белых чалмах. Вот они меня и научили понимать и любить Аллаха. Один из них по-арабски читал молитву, и я должен был за ним повторять. Вначале я не хотел, но после того, как получил палкой но голове, пришел к выводу, что из-за своего упорства лишусь собственных мозгов и, как исправный ученик, стал повторять, что говорил этот очумелый старик. Из-под палки за несколько дней я уже запел по-арабски. Эти два старика были самыми лучшими моими «учителями». Мне они нравились, особенно сухощавый старик. Лупит он меня палкой, а сам добродушно улыбается. Я так и не понял, что означала его улыбка: то ли ненависть за то, что воюю против своих «правоверных» братьев, то ли жалость.