Анатолий Афанасьев - Привет, Афиноген

Ресторан бился в прощальных конвульсиях. Музыканты отдыхали после каждого танца. Гул голосов за столиками достиг высшего накала. Официанты нервно стучали костяшками счет, прикидывая, с каких клиентов безопасно заломить побольше. Табачный дым вытолкал из зала остатки воздуха. Миша вспомнил, что у него в резерве полбутылки «Фетяски». Он сходил к своему столику, но обнаружил только тлеющий в вазочке для салфеток окурок папиросы. Рыбак скрылся.

«Пьяная дружба – вот она, – огорчился Миша. – Так хорошо беседовали, и конец… Никакого продолжения».

Светлое возбуждение от выпитого вина исчерпало себя. Миша стал рассеян, пытался вспомнить что–то важное и никак не мог. Какая–то скользкая мысль не давалась ему. «Ах да, – подумал он. – Ну, конечно!»

– Эрнст Львович, – сказал он капризно. – Прошу вас объяснить, в каком качестве вы сопровождаете Свету Дорошевич? Имею право требовать! –

– Мишка!

– Отстань. У нас будет мужской разговор. Сейчас мы выпьем… выпьем?., и поговорим по–джентльменски. Я собираюсь жениться на Светлане. А вы? Что вы ей предлагаете?

Мише казалось, что он говорит достаточно внушительно. Он гордился собой. Никаких уловок. Полная ясность. Убийственные формулировки.

– Я тоже собираюсь жениться, – менее уверенной ища взглядом поддержки у Светы, ответил Эрнст Львович. Официант принес шампанское, а заодно и счет.

– Я плачу, – сказал Миша. – За все!

– Не тряпи языком, Мишка.

Миша протянул к себе счет, смутился, взглянув. Итоговая цифра – 48 рублей.

– Мальчики, – сказала Света Дорошевич, которая в связи с поздним часом перестала играть роли и ста* ла сама собой. И став собой, она поднялась на недосягаемую для обоих высоту. – Мальчики. Перестаньте ломать дешевую и пошлую комедию… Эрнст Львович, я не выйду за вас замуж. И не собиралась никогда. Вы – мой учитель. Я уважаю ваше мастерство. Я тоже буду портнихой – буду модельером. Сегодняшняя шутка слишком затянулась. Я сама виновата… У вас пятеро детей, Эрнст Львович. Как вам не стыдно их предавать!.. Неужели вы думаете, что я смогу жить с человеком, который бросил пятерых детей? Ну и прикол… Теперь ты, Миша. Милый мой! Тебе вовсе не о женитьбе надо думать. Тебе надо думать, как бы самому заработать себе на ботинки. Или ты собираешься ко мне на содержание?

– Я пойду работать!

– Помолчи, когда с тобой говорит умная женщина. Нет, дружок. Я бы еще могла ходить с тобой в кино, но ты слишком увлекся. Вы оба мне не годитесь в мужья. И кончим на этом. Девушка вообще не собирается замуж, с чего вы взяли. Я люблю, когда много лета, много шуток, много музыки. Буду петь, смеяться, сводить с ума… Вы думаете, мне больше подходит стирать кому–то из вас носки? Ошибаетесь. Мне и так распрекрасно живется. Платите по счету, дорогой Эрнст Львович. А ты, Мишка, спрячь свои деньги.

«Не будет она моей любовницей, – с болью, напоминающей зубную, сообразил Эрнст Львович. – Никогда не будет».

«Я женюсь на ней, – спокойно решил Миша Крем– нев. – Она – моя суженая».

«Здорово я их отделала, двух петухов, – похвалила себя Света Дорошевич. – Жаль, мамочка меня не слышала».

В молчании допили шампанское, Эрнст Львович расплатился. Стараясь ни на кого не смотреть, засосывал руки в рукава пиджака. «Как я смешон! – думал беззлобно. – Как жестоко она надо мной посмеялась. «Платите по счету!» Я уплачу по всем счетам. Я всегда платил, даже когда был молод. Бесплатно мне ничего не доставалось. За все платил и буду платить… Быстрее отсюда домой. Милые мои детки… Это затмение, оно пройдет. Девчонка дразнила меня. Она поплатится когда–нибудь. Она поплатится».

Он не знал, как и чем поплатится Света Дорошевич, но призывал все громы небесные на ее бесшабашную голову.

У выхода из ресторана Эрнст Львович холодно кивнул обоим: «То свитанья!» Миша поплелся за подругой, отстав на полшага.

– Не стыдно? – обернулась Светка. – Выставил пожилого человека и рад. Ишь глазищи брызжут. Фигляр ты, Мишка!

– Я раньше, Света, когда читал в романах любовные описания, знаешь, эти охи, ахи, презирал влюбленных мужчин. Мне они казались неполноценными. Как я был глупо самоуверен. Я из всех самый неполноценный. Те, в романах, хоть чего–то добивались. А у меня совсем руки опустились… Прогонишь – уйду… Что тогда со мной будет?.. Мне не стыдно это говорить. Ни капли не стыдно.

– Субтильный ты какой–то, Мишка. А хитрый. Хочешь девушку разжалобить своим враньем. Только я не жалостливая. У меня железяка вместо сердца. Заруби на носу.