Виктор Мартинович - Озеро Радости

Ясе на фото семнадцать лет. Она тешит себя надеждой, что ее не узнать. Однако в магазине, где она каждый вечер берет сосиски, сметану и хлеб, ее теперь приветствуют так: «Здравствуйте, Янина Сергеевна».

О приближении осени она узнает по тому, что муха, наполнявшая монотонным жужжанием комнату общаги каждый вечер, сколь бы тщательно Яся ее не излавливала и не удаляла за окно накануне, становится вялой и летать совсем перестает, предпочитая полетам ползанье, а затем и вовсе замирая в анабиозе между рамами. Яся хочет ее выкинуть, но боится, что на следующий день муха появится между рамами снова — по тому же закону, по которому ранее возобновлялось ее жужжание.

Она замечает, что во внутреннем диалоге все чаще начинает задавать себе вопрос, озвученный Виктором Павловичем Чечухой:

— Эх, Яся, Яся. Что ты себе думаешь?

Ответить на этот вопрос она, как и раньше, не может.

Однажды ночью она долго не может заснуть. Как всегда в таких случаях, она мысленно возвращается к тому июльскому дню, что провела на холмах, и вспоминает увиденную у Вилии метель. Ей думается, что человек — такой же пузырек воздуха, шныряющий во тьме в поисках того, с кем мог бы слиться в короткий миг дарованного ему существования. Он точно так же зависим от пары, точно так же ищет ее, слепо и бестолково мечась в ночи. Тот факт, что у него, в отличие от поденки, есть рот, желудок и задница, не делает его более счастливым, когда пару он не находит.

Решение относительно дерева приходит к Виктору Павловичу Чечухе после утренней планерки в самом конце августа. В окормляемом им районе передых. Уборка зерновых завершена, по показателем они четвертые в области, не блеск, но лучше, чем было раньше. Чуть поднажать, и — тройка лидеров, а там — грамоты, телевидение и особая скорость решения вопросов по мазуту и ГСМ, в которые все упирается. Подготовка к «Дожинкам» еще впереди, бюджет придет через неделю, коллективы отобраны еще два года назад, репертуар утвержден, и по этому поводу у Чечухи на сердце полный штиль. Выборы только в следующем году, слава тебе господи, вот отменили бы их к чертям, у людей на местах в душе запел бы Газманов: не надо было бы выделываться, изображая демократию, в которую верят только в Минске. (То есть в веру кого-то в демократию верят только в Минске, тут, среди ольхи и аистов, всем все понятно.)

Укладка тротуарной плитки на главной площади идет по графику, здание КГК металлочерепицей накрыли, в аптеку окна ПВХ вставили, а то девочки жаловались на сквозняки.

И вот, когда вся неотложка отступает, можно сесть, заварить себе чаю и подумать стратегически. Нет, не о личной жизни — эта сфера у Виктора Павловича Чечухи закрыта, в ней все должно случиться само собой, тут, когда он начинает что-то планировать и осуществлять, происходит полная ерунда. Но некоторые большие задачи в Малмыгах можно заметить только боковым зрением — ну ведь вот прекрасная была идея развесить тимуровские звезды на заборы бабуль, которым школьники могли бы принести продуктов из магазина. А ведь это его, Виктора Павловича, инициатива, родившаяся мгновенно, когда он окунался в ледяные и шипучие, как газировка, воды Вилии прошлым июнем и думал совсем о другом. (О том, как получить кредитование из Минска после того, как ему уже дважды отказали — вот о чем он думал.)

Так и тут. Это дерево по непонятной ему самому причине кажется темой, требующей его, Виктора Павловича Чечухи участия. Нет, конечно, под это можно подвести аргументы. Во-первых, в этом году — очередной юбилей крещения Руси, в Минск приедет Патриарх Московский, пройдут фестиваль духовности, состязания по колокольному звону, торжественный постриг. А у них в районе — рассадник язычества, какое-то капище, куда люди тянутся отправлять свои самые непонятные потребности, загадывать какие-то желания, о которых в XXI веке полагается просить у Бога, православной церкви и идеологического отдела исполкома. В конце концов, нужно тебе что-то — стань в очередь, возьми кредит или купи в гипермаркете, зачем магию разводить?

Во-вторых, третьего сентября — День белорусской письменности, область отметит его гала-концертом и хоккейным матчем среди юниоров. А получается, каждый второй гражданин во вверенном Виктору Павловичу Чечухе районе не телевизору верит, как это полагается человеку в эпоху победившей письменности, а бабушкиным дореволюционным суевериям.

В-третьих, и это вот как раз самое главное, он, Виктор Павлович, почему-то снова и снова думает об этом дереве, по необъяснимой, совершенно непонятной ему причине, а стало быть вопрос нужно решать.