Галина Лифшиц - Девочка по имени Ривер (сборник)

Наконец, примерно после шестого класса, когда мы уже выросли настолько, что надоело носить пионерские галстуки, я поняла, что «Артек» так и останется моей несбывшейся мечтой. То есть на море я когда-нибудь обязательное поеду, а вот в «Артек» не получится. Возраст брал свое. Стара я становилась для пионерлагеря. Я даже не очень горевала: понимала, что страна у нас огромная, на всех ее необъятных просторах много очень достойных ребят, которым этот лагерь – единственная, может, радость в жизни. Я-то в Москве жила. У меня все рядом: и музеи, и театры, и Дворец пионеров, и кружки всякие. А ребята с Крайнего Севера, например, – что они видят? Благодаря своей сознательности я легко решила, что о море мечтать продолжу, а об «Артеке» лучше забыть.

После каникул возвращаемся в школу. Все высокие, почти взрослые уже, загорелые. Одна Ленка осталась небольшого росточка. Она почему-то в переходном возрасте перестала расти. На личике у нее испуг и угнетенность – ее обычное школьное выражение. Но выглядела она чудесно: у нее теперь были не косы, а стрижка-каре, ей очень шло. Стали расспрашивать друг друга, кто где летом был. Ленку тоже из вежливости спросили. Она и говорит:

– Я в «Артеке» все лето была.

Без хвастовства сказала, просто: спросили – ответила. Она, видно, и значения никакого этому не придавала. У Ленки, я давно заметила, начисто отсутствовали честолюбие, амбиции и, кажется, умение мечтать. Ей будто бы ничего от жизни не требовалось. Она даже не мечтала, чтоб школьные годы скорее закончились, чтоб перестать зубрить непонятно что. Жила себе покорно, все принимая, не протестуя, без надежд.

А мы все ахнули! Ничего себе Стефанова отдохнула! В «Артеке»! Туда ведь самых-самых лучших берут! Как же так?

– Как ты там оказалась? – спрашиваем.

– Папе на работе дали для меня путевку. Так и оказалась.

Я просто ушам своим не поверила: разве такое возможно? Как это – папе на работе? А как же – «честь поехать в «Артек» надо заслужить»? Чем Ленка-то заслужила?

Тут звонок прозвенел, классная наша заходит, тоже отдохнувшая, веселая, поздравляет с началом нового учебного года, каждому слова хорошие говорит, а потом достает из папки кучу грамот и объявляет:

– Ребята! Хочу особо поздравить Лену Стефанову. Она провела лето в «Артеке» и времени зря не теряла! На адрес школы пришли ее грамоты: она завоевала первое место в беге на короткие дистанции, первое место в соревновании по плаванию, по прыжкам в длину…

Что-то еще классная перечисляла, вручая Ленке грамоты. Та стояла, как обычно у доски, пунцовая от стеснения, опустив глаза. Совсем не гордилась своими успехами, а явно хотела, чтобы ее скорее отпустили сесть.

– Мы все рады, что ты, Лена, отстояла честь нашей школы в спортивных соревнованиях! И не где-нибудь, а в самом главном для пионеров лагере – «Артеке»! Поздравим Лену, ребята!

Мы, конечно, дружно зааплодировали. Ленка спрятала свои грамоты. Она им никакого значения не придала. Запихнула в портфель – и все.

Вернулась я домой в большом беспокойстве. Что-то во мне надломилось, что ли. Какой-то вопрос не давал покоя. Я потом, когда стала взрослой, поняла, что терзала меня тогда экзистенциальная тема высшей справедливости. Я все думала: как же так, я старалась, все делала, как учили: отстающим помогала, пятерки получала, в олимпиадах побеждала, а в «Артек» поехала Стефанова со своей тяжелой наследственностью! Как такое может быть? При этом к Ленке у меня никакой ревности не было вообще. Завидовать ей было невозможно. Я же прекрасно знала, как тяжела ее повседневная жизнь. Она же даже не гуляла во дворе, как мы! Она каждый день только и знала, что зубрила и переписывала, переписывала и зубрила! Ни под каким видом я не хотела бы такой жуткой доли, даже при условии поездки в «Артек». Мы же были вольные люди: быстро настрочим домашние задания – и гулять! Гуляли где хотели, никто нас не ограничивал ни в чем. Главное, чтобы точно в назначенное время вернулись домой. И все! И это была настоящая, свободная, счастливая жизнь. Разве можно хотеть променять ее на рабскую бессмысленную и бесполезную зубрежку бедной Ленки?

Другой вопрос: почему все-таки не я? Он прямо топором висел в воздухе. И вечером, когда старшие вернулись с работы, я, конечно, эту тему подняла.

– Не буду больше стараться, – говорю. – Все мои старания ничего не дают. В итоге – Стефанова оказалась в «Артеке», а я нет.

Долго я на эту тему разорялась. Мама внимательно слушала. А потом спрашивает: