Галина Лифшиц - До свадьбы доживет

Тина остановилась, глядя в веселые глаза Михаила Степановича.

– Я вас совсем запутала, да? – спросила она огорченно, – Ваньки, Васьки так и полезли. Не разобраться.

– Почему же? Я во всем разобрался. Очень даже легко.

– Тогда скажите, откуда вы Киру знаете? – Тина сделала ударение на «вы», давая понять, что ближе, чем у них с «сестрой», отношений быть не может.

– Сейчас скажу. Ну, слушайте, девчонки! И удивляйтесь, потому что есть, чему удивляться. Как сейчас выяснилось, Тина, я вас давно знаю! Потому что, во-первых, я и есть тот старшеклассник, который вас на плече носил первого сентября и на последний звонок. Но это я только сейчас обнаружил.

– Не может быть! – всплеснула руками Тина, – Так не бывает! Миша! Я тебя не узнала! То есть – простите… Я вас не узнала.

– Нет уж – будем на «ты». Определенно. Я иначе уже не смогу. Мы же из одной школы. И не только в этом дело. Сейчас еще на брудершафт выпьем. Я тебя маленькую помню. Только Кира тебя звала иначе. Валюня – так она говорила.

– Ну да, да! Родители меня назвали Валентина, а потом уж, в выпускном себе другое имя придумала. Вот так и приклеилось. Только самые близкие Валей и зовут.

Михаил обратился к слуге и велел принести им шампанского в оранжерею.

– Пойдем-ка на цветы посмотрим, в креслах посидим. И я продолжу свой рассказ, – предложил он.

– А можно мы тоже будем на «ты»? – предложила Елена.

– Конечно, – согласилась Тина.

В оранжерее было жарко и пахло, как в тропиках. Экзотические деревья и цветы создавали полное впечатление, что переместились они в джунгли.

– Зимой приятно бывает на юга пешком попасть, – заметил хозяин.

Он разлил шампанское по бокалам:

– За дружбу!

– За дружбу! – отозвалась Тина.

– И за братство! – продолжил Михаил, – Брудершафт – это братство!

Они скрестили руки, осушили свои бокалы и расцеловались.

– За братство! – повторила Тина.

Потом выпили за братство с Еленой.

– А теперь рассказывай, что дальше с этой вашей Кирой, – попросила жена.

– Сейчас. Только пусть Тина скажет, она хорошо знает личную жизнь своей няньки-сестры?

– Знаю, конечно. Еще бы не знала. Она поступила консерваторию. Она же виолончелистка, помнишь? В школе музыкальной училась параллельно с нашей.

– Да помню я, помню, – махнул рукой Михаил.

– Ну и вот. Вскоре она замуж и вышла. Дело было в начале лета, мы с родителями на море уехали, а она как раз и расписалась. А когда в конце августа мы домой вернулись, они уже разошлись. Не сошлись характерами, сказала. У нее ж характер – ого! Наверное, не выдержал парень ее силы. Но потом, года через два она снова замуж вышла. И тут уж родила Ваньку. А потом Алину. С этим мужем они так и живут. Она сейчас директор музыкальной школы, кстати.

– А муж?

– В смысле – чем занимается?

– Ну да.

– Какая-то строительная фирма у него. Они обеспеченные. Машина у них – внедорожник огромный. Дом за городом. Сам он, муж, то есть, симпатичный. Киру слушается, – отчиталась Тина.

– Ясно. Ну, теперь слушайте. Первый муж – это я и был! Тот самый, летний! – сообщил Михаил.

– Ой! – выдохнула Тина.

– А я ничего не знала! – удивилась Елена.

– Ну как ты не знала, Лен? Знала. Я что, не сообщал тебе, что ты моя третья жена?

– Это да, конечно. Но ты про первый брак ничего не рассказывал.

– А смысл? Меньше трех месяцев и были женаты. Ни детей, ни имущества. Глупость одна. О чем говорить?

– Но вот сейчас же решил почему-то рассказать? – не унималась Елена.

– Сейчас решил. Адрес искусствоведа и известного коллекционера навеял воспоминания. Забавно ведь, разве нет?

– Не просто забавно: удивительно! – восхитилась Тина, – Но надо же! Вроде все знала о человеке, а вот… Не ужились вы с ней, да? Что случилось-то?

– Да рассказывать стыдно. Вот правда – стыдно. Но расскажу, чего уж там. Мы все из одной песочницы, так сказать. Поймем друг друга. Поженились мы с Кирой по любви. То есть – влюблены были друг в друга страшно. Я ради нее на все был готов. Я ее заставил в ЗАГС пойти, уговорил. Боялся потерять. Она ж такая красавица была – люди на улице оборачивались.

– Да! Да! – подтвердила Тина, – У нее одни глаза чего стоят! Огромные, темные. Глянет – как обожжет.

– Именно. Ну, первые дни полное счастье и полный кайф. Я у них поселился. В вашем как раз подъезде. У них квартира большая была, мне тогда казалась огромной. Четыре комнаты – мало у кого такая роскошь имелась. Ее родители на дачу уехали, а мы хозяйничали. Она, конечно, меня гнула и ломала, но я готов был терпеть, что угодно. Но знаете, девчонки, чего мне не хватало? Самого элементарного: все время хотелось жрать. Дома-то мама и бабушка кормили, заставляли: ешь, ешь, для кого готовили. А тут мы сами что-то сооружали, денег особо не было, я своим стеснялся признаться, что оголодал. Я же им, когда женился, сказал, что справлюсь, за помощью не побегу. Но это прелюдия. Она меня все строила, строила. И месяца через два я стал отвечать. Оказывал легкое сопротивление. Это ее очень злило. Мы ссорились. На пустом месте, конечно. но молодые дураки, что тут скажешь. Наверное, все через это проходят.