Галина Лифшиц - До свадьбы доживет

В общем, заяц придал мне ускорения. И привел меня в итоге к тому, что я сейчас имею и буду еще иметь. Вот и вся история.

– Я тебя люблю, – тихо сказала Лена мужу.

Тина улыбнулась им. Она радостно удивлялась тому, что сейчас услышала. Чужой человек из неведомого мира вдруг назвался братом – кто бы мог подумать, что такое возможно?!

– Как странно все! – проговорила она задумчиво, – Я сидела в парикмахерской, ждала своей очереди. Совсем недавно, чуть больше недели тому назад. До этого три месяца фактически не жила. На улицу выходила с собакой погулять. А остальное время – лежала и старалась ни о чем не думать. Настало время, я поняла, что хватит, пора оживать. Отправилась стричься. И вот ждала, листала журнал. Увидела там интервью с бывшим, ну, почти бывшим мужем. Прочитала и страшно разозлилась. Там было вранье. Тоненькое такое вранье, понятное только мне одной. Я прямо в ярость пришла. Хотела даже опровержение в журнал дать. Не получилось. Но в тот же вечер мне было предложено ехать с вами на аукцион. И это произошло, благодаря интервью. Владимир вспомнил обо мне, случайно заглянув в тот самый журнал, и позвонил. И, получается, благодаря Юриному желанию уколоть меня побольнее, мы с вами встретились. И оказались давно знакомыми. Как все идет по цепочке…

– Ну да! Нет худа без добра, сколько раз убеждался, – подтвердил Михаил.

– Неужели у всякого худа есть добрая сторона? – задумалась Тина, имея в виду свое расставание с мужем.

– Вот сколько живу, столько вижу этому подтверждений: худа без добра не бывает. Главное не горячиться и не зацикливаться на этом худе, – уверенно произнес Михаил. – Отыскивать добро надо, верить в него, ждать его. И не торопить. А то судьба отвернется.

– Научиться бы ждать, – пожелала себе Тина.

На следующий день они вернулись довольно рано. Михаил занялся делами, а Елена предложила пройтись вдоль озера. После вчерашнего разговора общаться было легко, будто они знали друг друга много лет. После ничего не значащих разговоров о местном виноделии и лечении вином (такое в кантоне Во практиковалось в прежние времена) Елена вдруг спросила:

– Тина, я, может быть, не имею права на вторжение в твою личную сферу, но этот вопрос меня очень волнует. Скажи, как это произошло с вашим разводом? Можно было что-то почувствовать заранее? Что-то менялось в ваших отношениях?

В вопросе жены Михаила слышался страх. Тина разозлилась. Мало ли чего боится эта женщина! Но ради утоления своего страха препарировать чужую душу, как мертвую лягушку, – это уж слишком.

– Ты опасаешься за себя? Готовишься к худшему? – спросила она прямо, – Впрочем, я отвечу: мы жили в венчаном браке. Я и мысли о разводе не допускала. И об измене не думала. Считала нас с мужем единым целым. Потом поняла, что были некие знаки, но дошло до меня все это уже потом. Больно сейчас это все перемалывать. Рана не затянулась. Все обрушилось внезапно, как обвал в горах.

– Прости. Я не хотела сделать больно тебе. Я о себе подумала, а получилось – тебя обидела, – жалобно произнесла Лена.

Некоторое время они шли молча.

– Да, я боюсь, – заговорила вновь жена олигарха, – В последнее время почему-то особенно боюсь. Мне страшно его потерять, страшно остаться одной. Мне сорок пять, сын уже взрослый, двадцать два ему. И если вдруг мой брак рухнет, я останусь совсем одна. Навсегда.

– Ты моложе выглядишь, я думала тебе меньше сорока, а мы оказывается ровесницы. И дети у нас одного возраста.

– И ты прекрасно выглядишь, Тина, я тоже думала, что тебе лет тридцать пять.

– Испугалась на всякий случай? – подмигнула Тина новой подруге.

– Испугалась. Когда он с Владимиром на аукционы ездит, мне, конечно, спокойнее. А тут ты – вся такая романтичная. Человек искусства. Конечно, испугалась, – согласилась Лена, – Я вообще всех женщин и девушек стала бояться. Раньше так любила подружек, к себе звала, а сейчас прямо ненавижу. Все кажутся мне счастливыми соперницами.

– Ну и зря. Зачем жизнь себе портить? Все же хорошо? Ну, и наслаждайся, пока все хорошо. Страдать надо, когда реальные беды происходят, а заранее – какой смысл? Так сил совсем не останется.

– Да знаю я. И сама себе все это говорю. Но ничего с собой поделать не могу. Мысли всякие в голову лезут. Про преступление и наказание. Я раньше не задумывалась, а теперь очень глубоко чувствую свою вину перед Мишиной женой. Не перед Кирой, о которой вчера речь шла, разумеется. Перед второй женой, Асей, которая была у него до меня. Не знаю, понимает ли он, задумывается ли об этом, но это я ведь их брак разрушила. Сознательно. Я только Плешку закончила, пришла в его холдинг работать – ну, мелкая сошка. А он – владелец всего, что нас кормит и держит на плаву. А девчонки вокруг шушукаются о нем – какой он красавец и как бы его закадрить. Ну, обычные девичьи грезы. Однажды я издалека в окно его увидела. Он шел от машины своей, а рядом с ним – красивая высокая женщина. Она такой слабой выглядела, беззащитной. Это первое мое впечатление о его жене. И мысль моя была: я сумею ее побороть! Представь: идут муж с женой, которые уже давно вместе, а совершенно чужая девчонка думает, как бы эту жену убрать со своего пути! Ни муж, ни жена ни о чем таком и не подозревают, но, выходит, их судьба в руках совершенно чужого расчетливого человека.