Маре Кандре - Женщина и доктор Дрейф

— Как я могу когда-нибудь забыть костер и то, как у меня загорелось лицо,

а случай в лесу?

Она быстро искоса глядела на собственное тело, но тут же подняла глаза.

Ее большие темные глаза были полны мольбы, такой пронзительной, что даже доктору Дрейфу трудно было оставаться равнодушным.

— Как я могу об этом забыть, доктор?

Но Дрейф лишь улыбался.

Он улыбался и улыбался, пока лицо его совершенно не онемело, но в то же время в нем опять росло раздражение.

Зачем они, скажите на милость, вообще к нему приходят со своими неразрешимыми женскими проблемами, если даже после анализа отказываются согласиться с объяснениями, советами и заключениями специалиста?

Он утешал себя тем, что это скоро кончится.

В любую секунду.

Ему только надо еще немного потерпеть!

Поэтому он проглотил свое возмущение, отодвинул журнал, немного рассеянно потрогал разные предметы на письменном столе и небрежно сказал ей:

— Это очень просто, барышня,

все это совершенно исчезнет, когда вы начнете рожать детей и посвятите свои дни вязанию кружевных скатертей и прочим милым и приятным занятиям!

Это почему-то не возымело на женщину ни малейшего успокоительного эффекта,

скорее напротив.

В голосе ее появилась какая-то безнадежность,

словно у нее началась клаустрофобия,

словно у нее перед самым носом захлопнулась тяжелая дверь,

и она закричала прямо ему в лицо:

— Но я не хочу никаких детей, доктор!

Тут Дрейф снова чуть было не лишился терпения.

Ему действительно пришлось в который раз до предела напрячься, чтобы не утратить самообладания,

но когда ему удалось совладать с собой, он долго и от всего сердца смеялся над ее совершенно ребяческим ответом.

И как он раньше этого не понял!

Она же просто сидит и разыгрывает его,

то-то и в глазах ее все мелькает шельмовской огонек…

Он сполз со стула и вышел на середину комнаты, не забывая, однако, держаться на почтительном расстоянии от женщины,

так как в нем еще жила память о нападении.

— Милая барышня, ведь этого хотят ВСЕ женщины, даже если они и сами об этом не знают,

глубоко в душе,

по некоторым причинам женщина, как правило, не имеет и не будет иметь понятия о своих настоящих чувствах, желаниях и потребностях…

Женщина глядела на него крайне недоверчиво, и Дрейф почувствовал, что теперь до нее действительно дошла его фраза,

несмотря на то, что смысл фразы по многим причинам было ей невыносим.

Разумеется, не более чем секунду спустя она опять заупрямилась и стала возражать:

— Но я же ЗНАЮ, что не хочу ребенка, доктор, нет ничего, в чем бы я была так убеждена,

я вовсе не люблю детей, они меня раздражают, мне скучно с ними,

да, с тех самых пор, когда я родила на глинистом поле ребенка, который был отсроченным плодом того случая в лесу, я не могу терпеть детей!

Дрейф на минуту закрыл глаза, поднес пальцы ко лбу, чтобы сдержать приступ ярости, затем снова поднял глаза и натянуто улыбнулся пациентке:

— Вам не мешало бы знать одно, барышня,

а именно: самая очевидная черта женщины — то, что она никогда сама не знает, чего хочет в душе,

на самом деле она и понятия не имеет о своих истинных чувствах,

как правило, их должен расшифровать аналитик моего калибра, чтобы женщине не приходилось бороться с ними самой, чтобы они не поглотили ее, чтобы она не пошла своим путем и не стала бы причиной беспорядка и полного хаоса в других цивилизованных мирах!

Женщина некоторое время сидела молча и гримасничала, тщетно пытаясь переварить сказанное.

Казалось, однако, что она не может по-настоящему согласиться и даже понять рассуждения Дрейфа.

— Но доктор,

если я сейчас убеждена, что не хочу иметь детей,

означает ли это, что я ненормальная?

Здесь Дрейфу нужно было каким-нибудь хитроумным образом побороть ее и повернуть все рассуждения в свою пользу.

Он принял высокомерно-педагогический вид, чтобы она не вздумала усомниться в том, что он собирался заявить:

— Вовсе нет, вовсе нет,

дело в том, что женщина к тому же всегда ДУМАЕТ, будто знает, чего она хочет!

Он склонил голову набок, посмотрел на свою клиентку с деланной нежностью и слегка приподнял брови.

Женщина по-прежнему думала, размышляла,

сидела, склонив голову,

она в который раз подняла на него глаза и повторила с упрямством пьяницы:

— Но я и в самом деле ЗНАЮ, что не хочу иметь детей, доктор!

Дрейф тяжело вздохнул.

Если до нее и теперь не доходили его аргументы, придется просто-напросто,