Вадим Живов - Двойник

Все крутилось, как фильм, запущенный пьяным киномехаником со скоростью не двадцать четыре кадра в минуту, а все сто. И сам Герман был участником этого фильма с мельтешением десятков людей, сотен дел, каждое из которых было срочным, сверхсрочным и еще более срочным. За всем нужен был глаз да глаз: контейнеры воровали, привлеченное запахом больших денег жулье, прикидываясь оптовиками, пыталось всучить фальшивые платежки, летчики и солдаты аэродромной охраны при каждом удобном случае норовили распотрошить коробки и унести за пазухой с десяток-другой кассет.

Дома Герман бывал от случая к случаю, заезжал вымыться и переодеться, часто ночевал на продавленном диване в конторе кооператива в старом особняке в Ольсуфьевском переулке. Офис своего кооператива в Центре международной торговли Тольц закрыл, уже никому не нужно было пудрить мозги роскошным евростандартом, а аренда помещения в ЦМТ стоила немалых денег. Случалось Герману и перемогать ночь на аэродроме в Чкаловском, дожидаясь застрявших из-за погоды или организационных неполадок бортов. Иногда, как бы выключившись из гонки, он с удивлением обнаруживал, что вот уже московское бабье лето сменилось затяжными дождями, вот захрустел на асфальте ледок, а вот и снег пошел, растаял, а вот он уже и не тает. Но некогда было заниматься наблюдениями за природой, дела вновь втягивали в сумасшедший круговорот.

В эту зиму отношения с Катей обострились до последней степени.

Обоюдная ревность с первых месяцев была постоянной составляющей их брака. Но сейчас Герман не был похож на человека, который напропалую гуляет на стороне. Дела? Что это за дела, которые превращают жизнь в черт знает что? Герман отшучивался, старательно уходил от ссоры. Но однажды все же сорвался.

В тот день ожидали большую партию электронных часов, закупленных в Сингапуре. Часы пользовались не меньшим спросом, чем видеокассеты, а прибыль приносили даже большую. Груз должен был прибыть на самолете «Аэрофлота», следующим из Сингапура в Москву с промежуточной посадкой в Дубаи. Самолет ждали утром, но посадку в аэропорту Внуково «Ил-86» совершил лишь во второй половине дня. Герман и Тольц, встречавшие рейс, дождались, когда высадят пассажиров, и на «рафике» дежурного отдела перевозок направились к стоянке, чтобы проследить за разгрузкой. И уже издали заметили необычную суету возле самолета. Трюм были закрыт, под ним толпились грузчики, возбужденно размахивали руками.

— Какого черта, почему не работаете? — напустился на них дежурный.

— Там лев! Лев там! — загалдели работяги. — Лев, в трюме!

— Что вы несете? Какой, к хренам, лев?!

— Настоящий! Живой! Послушай, командир, сам послушай!

Их трюма донесся свирепый, леденящий душу львиный рык.

— Блин! — ошарашенно сказал дежурный. — Двадцать лет работаю, никогда такого не видел! Откуда там взялся лев?

Как выяснилось, во время посадки в Дубаи в трюм загрузили зверинец «Госцирка», завершивший неудачные гастроли в Арабских Эмиратах. То ли опасаясь начальственной кары, то ли просто воспользовавшись случаем, дрессировщик сбежал, голодные звери провели несколько часов в грохочущем самолетном чреве. Каким-то образом обезумевший от грохота, голода и жажды лев открыл клетку и метался по трюму.

Пока связывались с руководством «Госцирка», пока ждали ветеринаров, пока те усыпляли льва выстрелом капсулой со снотворным, прошло часов пять. Но и после этого разгрузка не началась. Работяги сунулись в трюм и тут же высыпали из него, мерзко матерясь и отплевываясь. В трюме стояла резкая, выворачивающая наизнанку вонь. Никогда раньше и никогда позже Герману не приходилось нюхать ничего подобного. От стресса у льва расстроился желудок, весь груз, в том числе и картонные упаковки с электронными часами, были залиты ядовитым львиным поносом. Кое-как, после угроз дежурного уволить всех к такой матери, трюм разгрузили, часы перевезли на склад. Нечего было и думать отправлять их в таком виде оптовикам. Но мыть ящики желающих не нашлось ни за какие деньги. Пришлось Герману и Тольцу заниматься этим самим. Обмотав рты тряпками, которые мало спасали, два российских бизнесмена, ворочавшие сотнями миллионов рублей и миллионами долларов, до глубокой ночи смывали с коробок львиный понос.

Домой Герман приехал только под утро, мечтая вымыться, выпить водки и завалиться спать. Катя встретила его на пороге прихожей ненавидящим взглядом. Но все слова, которые она приготовила, застряли у нее в горле.