Вадим Живов - Двойник

Малое предприятие, на которое по длинной цепочке вышел Иван Кузнецов, было учреждено Министерством внешних сношений, офис располагался в здании министерства, а в кабинете председателя МП раньше сидел не меньше чем начальник главка.

Генеральным директором малого предприятия был Шурик Борщевский.

За годы после окончания МГУ он обрел начальственную вальяжность. Когда-то длинные вьющиеся волосы были пострижены, уложены в прическу с пробором. Он встретил компаньонов озадачившими Германа словами:

— Однако. Долго же вы раскачивались.

Обменявшись почтительным рукопожатием с Тольцем, приятельским — с Кузнецовым, Борщевский с подчеркнутым дружелюбием протянул обе руки Герману:

— Рад тебя видеть, старина. Искренне рад.

— Так вы знакомы? — спросил Тольц.

— Мы не просто знакомы. В свое время Герман оказал мне очень большую услугу. Я не сомневался, что у меня будет возможность оказаться ему полезным.

— Новое знакомство с тобой обошлось мне в полмиллиона

«зеленых», — заметил Герман, освобождая свою руку из теплых и почему-то влажных ладоней Шурика.

— Тем больше ты будешь ценить наше сотрудничество, — самодовольно, с неприятно царапнувшей Германа снисходительностью ответил Борщевский. — Ну что, к делу?

Уже после первых минут разговора Герман вынужден был признать, что Шурик разбирается в делах не хуже Тольца, а в части внешнеторговых операций даже лучше. В тот же день были согласованы все детали и подписан договор валютно-финансового залога — такой же, какой предполагалось заключить с «Росвооружением». На следующий день, запершись в операционном зале Внешторгбанка, в напряженной атмосфере подозрительности и взаимного недоверия, провели взаимозачеты. Сто миллионов рублей начали движение на счет малого предприятия Борщевского, а пять миллионов долларов — встречное движение на счет «Континента». Вся операция была завершена за полчаса.

Кузнецов и Борщевский уехали отметить сделку в ресторане «Националь». Тольц отклонил приглашение, сославшись на больной желудок, не приемлющий никакую ресторанную пищу. Герман тоже отказался: в кооперативе накопилось много мелких текущих дел, нужно разгрести. Перед тем, как разойтись по своим машинам, Ян внимательно посмотрел на Германа:

— Мне кажется, что я знаю, о чем вы думаете. У вас не выходит из головы фраза вашего приятеля: «Долго же вы раскачивались». Я прав?

Герман хмуро кивнул.

— У меня тоже. Что, по-вашему, она означает?

— Только одно: Иван знал об этом варианте еще до того, как не срослось с «Росвооружением». И молчал, доводил нас до кондиции.

— И вас это не умилило, не так ли?

— Вам бы, Ян, в дипломаты. Умеете вы находить обтекаемые формулировки.

— А как бы вы поступили на его месте?

— Не знаю, — не очень уверенно ответил Герман, хотя всего за секунду до этого твердо знал: не стал бы он прятать такой козырь в рукаве, выложил бы его немедленно и без всяких условий. Но сам вопрос Яна вдруг заставил его поколебаться в своей уверенности.

— Мне нравится ваше «не знаю», — насмешливо щурясь, проговорил Тольц. — Это означает, что вы начинаете усваивать законы бизнеса.

— У меня другие представления об отношениях между друзьями, — отозвался Герман.

— В бизнесе, как и в политике, нет друзей. Есть интересы. Только интересы. Чем раньше вы это поймете, тем больших успехов добьетесь.

Подобно тому, как бензин, залитый в бак автомобиля, оживляет двигатель, так и пять миллионов долларов, ставшие собственностью кооператива «Континент», привели в движение разработанную компаньонами организационную схему. По факсу согласовали и подписали контракт с индонезийским фирмачом, перевели в Джакарту девятьсот тысяч долларов как предоплату за сигареты. Отдельными траншами отправляли валюту в Торонто на счет фирмы Наума Гольденберга, старого друга Тольца, пять лет назад эмигрировавшего в Израиль, но из Вены свернувшего в Торонто, ставшего гражданином Канады и по этому случаю превратившегося в Берга. За три процента с оборота он перечислял деньги «Континента» в Гонконг и Сингапур, оттуда контейнеры с видеокассетами доставлялись морем в порт Восточный в Находке, перевозились на военную базу «Воздвиженка», перегружались в трюмы «Антеев» и «Русланов» советской военно-транспортной авиации и заканчивали свой путь на аэродроме в подмосковном Чкаловском. Здесь груз принимали Герман и Тольц и распределяли по оптовикам. Иван Кузнецов безвылазно сидел в Воздвиженке. Горючки не хватало, Иван подогревал нужных людей, самолеты заправляли из стратегических резервов штаба Дальней транспортной авиации ВВС.