Vincent Killpastor - Школа Стукачей

«Просил же этих прощелыг московских выслать Рэндж Ровер! Ты, кстати, писать по-казахски умеешь?»

— А зачем по-казахски? Тут все по-русски должны понимать. Чего писать — то?

Вскоре нацарапанный фломастером плакатик срабатывает, и нас берут на буксир за пять тысяч твёрдых российских рублей. Правда, притянув нас к зданию областной администрации, водитель отказывается принять деньги, распознав в нас «почётных гостей».

«Урал» — запросто представляется глава чимкентской администрации — «Это мне джип? В подарок?»

Сэр Мартин, не колеблясь, дарует ему «это американское чудовище». Уроженец Лондона, он совсем не верит в американский автопром. После этого жеста, Урал, не читая, подписывает контракт на шестистах страницах. По контракту Чимкентская область поставляет несколько сот тонн хлопка сырца английской фирме «Петри и Макнот». Потом часть этих денег должна пойти на покупку ксероксов для нужд чимкентской администрации. А большая часть оседает на счету фирмы «Аякс-Лондон», которая состоит из маленького офиса и банковского счета. Учредители фирмы — жена Урала и сэр Мартин.

Переговоры прошли на «ура» и сэр Мартин страшно доволен. Теперь он получит комиссионные от Петри Макнот, Рэнк Ксерокса, а также станет соучредителем фирмы Урала.

Но нам в тот день предстоит ещё одно испытание — казахским гостеприимством.

«Куда вы поедите? С ума сошли? А джип обмыть? А контракт? На охоту, все на охоту сегодня же!» Пока челядь из администрации спешно загоняет нам зверя, Урал пичкает нас жирнючим казахским деликатесом — бешбармаком их бараньей головы и водкой Абсолют. Это плата, которую сэр Мартин вынужден молча глотать. А мне каково жрать эту жирнятину с водкой под хандрозом. Пытка сущая! печень же у меня не железная!

В казахской степи быстро темнеет, и вот уже мы мчимся по бездорожью в ментовском газоне с открытым верхом. От встречного ветра и выпитого Абсолюта, глаза Урала превращаются в узкие темнокрасные щёлочки. Он непрестанно палит крупной дробью по влетевшим на свою беду в свет фар обезумевшим от ужаса зайцам. Их разорванные на куски тельца потом скормят гигантским казахским степным овчаркам.

От ебаного бешбармака, водки, тряски и вида убиенных зайцев, мне становится дурно. Я неожиданно вспоминаю кусочек бараньей кожи с головы, к которому прилипло несколько коротких, твёрдых чёрных волосинок. От этого воспоминания мой желудок резко идёт вверх, и я обливаю фонтаном полупереваренного бешбармака нашего шофёра-мента, приборную панель и брюки главы чимкентской администрации.

На этом заячий геноцид прекращается. Сэр Мартин находится в том же состоянии, что и я. Но он блюёт более деликатно — отойдя пару метров от машины в тёмную бесконечную казахскую степь.

«Завтра же вылетай в московский офис, есть дела» — с трудом переводя дыхание, шепчет он.

Чтобы спровоцировать ЧП Бибик заправляет баланду маслецем от жарехи. Он ведь шеф-повар. Прыщавый и в шёлковой робе.

Вы когда-нибудь задумывались какая власть гиганская в руках шефповаров общепита? Один взмах руки — и сотню человек можно на тот свет проводить. Что, яду трудно достать? А знаете, что крыс травят испокон веков и они, бляди, к ядам довольно быстро адаптируются!

Так что яд крысиный апдейтят ещё чаще чем Вилли Калиткин — свой Виндовоз. Ни вкуса, говорят нет, почти, ни запаха. И валяется везде. Просто добавь в обед. Вот вам и теракт уездного масштаба.

Бибик, с благословения начальника оперативной части учреждения заправляет жратву канабиноловым маслицем. Изысканейший для зоны обед. Нет ни в одной поваренной книге.

Кашка «Весёлая». Для среднего и старшего школьного возраста.

Чтобы спровоцировать ЧП, по инструкции Дяди, Булгаков взламывает шкафчики с одеждой вольняшек. Работают на промке гражданские «мастера».

Особено до хрена их в ОТК на химучастке и в лаборатории сырой резины.

Это гражданские и если спиздить у них, это уже не будет называться «крысиные движения». Это будет называтся «кража». Тайное хищение чужого имущества. Это будет ЧП.

Во-первых кража, во-вторых, зачем зэку вольнячая одежда? Правильно — побег! ЧП!!

А Булке что? Цокнул разок фомичём по их шкапчикам лоховским, собрал штанов харыпских ворох, караманы вывернул, и приволок всю эту хуйню в бункер к Бибику. В топку нахуй! Штаны пошли на подогрев баланды.

Вольнонаёмные уходят обычно за час до съема, и тут начинается!

«Брюкам пропаль! Е, джаляп, брюкам пропаль-ку! Игде мой пиджагим?»