Ирвин Шоу - Богач, бедняк

— Слушаю.

— Капитан Эбботт? — Вилли держал трубку, не прижимая к уху, и Гретхен услышала сердитый мужской голос.

— Я слушаю, — повторил Вилли.

— Нам кажется, что в вашем номере находится молодая девушка. — Да, королевское «нам», донесшееся до них из тронного зала Средиземноморья.

— Кажется, находится, — ответил он. — Ну и что из этого?

— Вы сняли номер на одного человека, — продолжал сердитый голос, — и поэтому там может находиться только один человек.

— Хорошо, — сказал Вилли. — Дайте мне двухместный номер! Какой это номер?

— Сожалею, но все номера в отеле заняты, — продолжал сердитый голос, — у нас броня до ноября.

— Послушай, приятель, давай на минутку представим, что у меня двухместный номер, — сказал Вилли. — Соответствующую надбавку за эту услугу внесите в мой счет.

— Боюсь, мы не можем этого сделать, — ответил сердитый голос. — Номер 777 — это одноместный номер, и там может находиться только один постоялец. Вашей даме придется уйти.

— Но молодая дама здесь не живет, — не сдавался Вилли. — Она не занимает никакой площади. Она у меня в гостях. Вообще-то она — моя жена!

— У вас есть свидетельство о браке, капитан?

— Дорогая, — громко обратился к Гретхен Вилли, поднеся телефон ко рту Гретхен. — Ты захватила с собой свидетельство о браке?

— Оно дома, — ответила Гретхен почти в трубку.

— Ну, сколько раз я говорил тебе, что нельзя путешествовать, не имея такого документа при себе. — Он изображал из себя рассерженного супруга.

— Прости меня, дорогой, — робко сказала Гретхен.

— Вы слышали? Оно у нее дома, — повторил ее слова в трубку Вилли. — Мы предъявим его вам завтра.

— Капитан, в нашем отеле не разрешается находиться дамам, это противоречит правилам нашего отеля, — сказал сердитый голос.

— С каких это пор? — осведомился Вилли, закипая от охватывающей его злости. — Ваш притон славится повсюду, от Нью-Йорка до Бангкока, как пристанище сводников, букмекеров, карманников, мелких торговцев наркотиками и скупщиков краденого. Одного честного полицейского достаточно, чтобы вашими постояльцами заполнить все камеры городской тюрьмы.

— У нас сменилось руководство, — ответил сердитый голос. — Теперь мы входим в число респектабельных отелей. И заботимся о своей репутации. Если ваша дама не уйдет через пять минут, мне придется подняться к вам.

Гретхен, выпрыгнув из кровати, уже натягивала на себя трусики.

— Не нужно, прошу тебя, — умоляюще произнес Вилли.

Гретхен только нежно ему улыбнулась.

— Да пошел ты… — бросил Вилли в трубку. Он начал завязывать шнурки корсета, свирепо дергая их в стороны. — Вот, сражайся за этих подонков, — бормотал он. — В этот час нигде, ни за какие деньги, не найти другого номера, хоть тресни!

Вилли бросил на нее гневный взгляд, но тут же расхохотался.

— Ладно, — примирительно сказал он. — В другой раз. Но только в следующий раз, ради бога, не забудь захватить свое брачное свидетельство.

Они с высокомерным видом, держась за руки, прошли через весь холл, всем своим видом давая понять, что они не сломлены, не побеждены. Половина людей здесь была похожа на местных детективов, поди разберись, кто из них говорил с ними по телефону, чей это был голос.

Им не хотелось расставаться, и они пошли на Бродвей. У стойки бара «Недик» выпили по бутылочке оранжада, ощутив во рту слабый вкус тропиков здесь, в этих северных широтах, потом вышли на Сорок вторую улицу, вошли в круглосуточный кинотеатр, сели среди публики — уклоняющихся от призыва юнцов, стариков, страдающих бессонницей, развратников и солдат, коротающих время в ожидании своего автобуса, и стали смотреть Хамфри Богарта в роли герцога Манти в фильме «Окаменевший лес».

Картина закончилась, а им не хотелось расставаться, и они остались еще на один сеанс «Окаменевшего леса».

Когда они вышли из кинотеатра, то по-прежнему не испытывали ни малейшего желания расставаться и пошли пешком до общежития Ассоциации молодых христианок. Они шли мимо затихших, бурлящих жизнью только днем высотных зданий, которые казались им павшими крепостями. До их квартала было еще далеко.

Расстались они только на рассвете, поцеловавшись на прощанье у общежития Ассоциации молодых христианок. Вилли с отвращением взирал на массивное здание с единственной горевшей тусклой лампочкой над входом, бросавшей свет на молодых девушек, возвращающихся с прогулок из центра и мечтающих поскорее добраться до своей кровати.