Ирвин Шоу - Богач, бедняк

— Из твоих фотографий я сделаю обои и оклею ими все стены в нашей спальне в Нью-Йорке!

Он больше не надевал рубашку, выходя из воды. Джин призналась, что ей нравятся волосы на груди и пушок на его плечах.

Они собирались съездить в Италию, как только им надоест этот мыс в Антибе. Взяв карту, они обвели кружочками итальянские города Ментод, Сан-Ремо, Милан, чтобы посмотреть там «Тайную вечерю», Рапалло, Санта-Маргариту, Флоренцию, ради Микеланджело и Боттичелли, Болонью, Сиену, Ассизи, Рим. Когда они произносили вслух все эти названия, им казалось, что у них в ушах звучит колокольный звон. Джин уже была раньше в этих городах. Да, не скоро он еще узнает о прошлом своей жены, подумал Рудольф.

Но Кап-д'Антиб им не надоедал.

Однажды на корте он выиграл у нее сет. Джин трижды вела в счете, но он все же выиграл. Она пришла в ярость. Правда, всего на две минуты. Они отправили Калдервуду телеграмму, сообщая, что задержатся на неопределенное время.

В отеле они ни с кем не разговаривали, за исключением одной итальянской киноактрисы, которая была настолько неотразима, настолько хороша собой, что не заговорить с ней было выше их сил. Джин целое утро снимала итальянскую красотку и послала свои снимки в журнал «Вог» в Нью-Йорк. Оттуда вскоре пришел ответ, что ее снимки приняты и целая серия будет напечатана в сентябрьском номере.

В этот месяц ничего дурного не должно было произойти. До сих пор им не надоедал Кап-д'Антиб. Но все же они арендовали машину и покатили в Италию, чтобы посмотреть города, отмеченные ими кружочками на карте. И нигде не разочаровались.

Они сидели на булыжной площади в Портофино, ели шоколадное мороженое, самое лучшее шоколадное мороженое в мире. Они наблюдали, как женщины продают красивые почтовые открытки, кружева, вышитые скатерти со своих стоек туристам, любовались яхтами, стоявшими на якоре в бухте.

Их внимание привлекла одна изящная белая яхта, длиной около пятидесяти футов, со стремительными, чисто итальянскими линиями, и Рудольф вдруг сказал:

— Вот что такое настоящее искусство. Когда получаются вот такие великолепные яхты.

— Ты хотел бы иметь такую? — спросила Джин, черпая ложечкой мороженое из вазочки.

— Кто бы отказался?

— Хочешь, я тебе ее куплю?

— Большое спасибо. Ну а как насчет «феррари», пальто на меху из норки, дома из сорока комнат в Кап-д'Антиб, ну что там еще, пока ты еще так щедра.

— Перестань, — одернула она его, продолжая есть мороженое. — Я не шучу. Ты на самом деле хочешь такую яхту?

Рудольф внимательно посмотрел на нее. Она была спокойной, внешне серьезной.

— Послушай, — нерешительно сказал он. — Но журнал «Вог» столько не платит за снимки.

— Я не завишу от денег этого журнала, — сказала Джин. — Я признаюсь тебе, я ужасно богата. После смерти матери мне осталось большое количество акций и государственных облигаций. Ее отец владел одной из самых крупных фармацевтических фирм в Соединенных Штатах.

— Как называется фирма? — подозрительно спросил Рудольф.

Джин назвала.

Рудольф, присвистнув от удивления, отложил в сторону ложечку.

— Правда, все эти деньги пока находятся в трастовом фонде и будут лежать там, пока мне не исполнится двадцать пять лет. Но даже теперь мой доход превышает твой раза в три. Надеюсь, я не испортила тебе настроение? — насмешливо спросила она.

Рудольф захохотал.

— Боже, — еле выговорил он, — ну и медовый месяц, скажу я вам!

Она в тот день яхту ему не купила, но зато приобрела шокирующую ярко-красную рубашку в магазине, где обычно одеваются гомосексуалисты.

Позже, когда он спросил ее, почему она никогда не говорила ему о деньгах прежде, Джин уклончиво ответила:

— Потому что я не люблю говорить о деньгах. А в моей семье только о них и говорили. Когда мне исполнилось пятнадцать, я пришла к твердому убеждению, что деньги портят людей, развращают души, если только думать о них все время, каждую минуту. После этого я не провела ни одного лета дома, в семье. После окончания колледжа я не истратила ни цента из завещанных мне матерью денег. Я разрешила отцу и брату вернуть их снова в оборот, использовать в своем бизнесе. Они хотят, чтобы я позволила им пользоваться моими деньгами и после истечения срока в трастовом фонде, но их здесь ждет очень большой сюрприз. Они, конечно, постараются обмануть меня, а я не из числа тех, кто хочет быть обманутым. Только не они, помилуй бог.

— Ну и что ты собираешься делать со своим капиталом?