Ирвин Шоу - Богач, бедняк

В первый вечер, когда они вышли из Генуи, Фальконетти, раскладывая карты для покера, сказал, когда Томас с Дуайером вошли в кают-компанию:

— А, милости просим, наши милые птички-любовники, — и он причмокнул своими влажными толстыми губами. Все за столом засмеялись, потому что нельзя было не смеяться, когда Фальконетти шутил, это было небезопасно.

Дуайер густо покраснел, а Томас, хладнокровно налив себе чашку кофе, взял в руки «Дейли америкэн» со стола и стал ее читать.

— Послушай, что я скажу, Дуайер, — продолжал Фальконетти. — Я хочу стать твоим агентом. До дома еще далеко, и ребята могут позабавиться твоей соблазнительной попкой, когда вдруг сильно заскучают. Для чего тебе отдавать ее просто так, бесплатно, Дуайер, — продолжал хамить Фальконетти, — если с такой ж…, как у тебя, можно составить целое состояние? Стоит только открыть с моей помощью такой бизнес и дарить мужикам блаженное счастье. Остается только определить таксу — скажем, пять баксов поиметь тебя, десять — отсосать. Я буду брать свои десять процентов, как каждый уважающий себя голливудский агент. Ну, что скажешь, Дуайер?

Дуайер, вскочив со стула, убежал прочь. Игроки за столом дружно засмеялись. Томас продолжал читать журнал, хотя руки у него затряслись. Нет, нужно сдержаться, не давать волю нервам. Если он изобьет такого крупного хулигана, как Фальконетти, который терроризировал на судне всю команду на протяжении многих лет, то все начнут удивляться, как ему это удалось, кто он такой на самом деле, почему он умет так хорошо драться, поползут слухи, и очень скоро кто-то обязательно его узнает, вспомнит его имя, вспомнит, что видел его на ринге. А члены мафии и их прихлебатели разбросаны по всему побережью и только выжидают удобного случая, чтобы помчаться к большому боссу с вестью о подозрительном матросе-боксере.

«Читай свою газету, да помалкивай, — уговаривал себя Томас, — не выступай».

— Эй, любовник, — Фальконетти снова чмокнул своими влажными губами. — Неужели ты позволишь своему партнеру горько проплакать всю ночь напролет с непотревоженной попочкой?

Не торопясь, Томас, сложив газету, положил ее на стол. Взял чашку кофе. Медленно пошел по комнате с чашкой в руках. Фальконетти с интересом смотрел за ним из-за стола, широко ухмыляясь. Подойдя поближе, Томас выплеснул ему кофе в лицо. Фальконетти не шевельнулся. В кают-компании воцарилась мертвая тишина.

— Если ты еще раз чмокнешь своими противными губами, — предупредил его Томас, — я буду бить твою морду всякий раз, как только ты попадешься у меня на пути на судне, и это будет продолжаться до самого Хобокена.

Фальконетти встал.

— К твоим услугам, любовничек, — он снова причмокнул губами.

— Жду тебя на палубе, — бросил Томас. — Выходи один.

— Мне не нужна ничья помощь, — ответил Фальконетти.

Томас быстро вышел из кают-компании, поднялся на палубу — там можно свободно двигаться. С таким человеком, как Фальконетти, не стоит схватываться в ограниченном пространстве.

Спокойное море, теплый, тягучий, словно набальзамированный воздух, яркие звезды на небе.

— Эх, мои кулаки, мои кулаки, — простонал Томас, — будьте вы прокляты!

Он нисколько не волновался за исход поединка. Большой, свисающий над ремнем живот Фальконетти не позволит ему быстро расправиться с Томасом. Ему, по сути дела, ничего не грозит.

Дверь на палубу отворилась, и он сразу увидал в ее проеме освещенную светом тень внушительной фигуры Фальконетти. Фальконетти сделал шаг на палубу. Он был один.

«Может, вообще здесь покончить с ним, — мелькнула в голове Томаса мысль. — Никто и не увидит».

— Я здесь, ты, жирная скотина, — крикнул Томас. Он провоцировал Фальконетти, хотел, чтобы тот первым бросился на него, чтобы Томасу не рисковать, не нападать на него раньше времени, иначе он запросто мог попасть в железные объятия этих громадных мясистых рук, и он, как опытный борец-тяжеловес, мог положить Томаса на лопатки. Ясно и ежу, что Фальконетти не будет драться по правилам, установленным Федеральной спортивной комиссией. — Ну, подходи, подходи, ты, жирная свинья. Не буду же я здесь торчать всю ночь.

— Ты сам напросился, Джордах, — прошипел Фальконетти, ринувшись к нему, размахивая своими большими, круглыми пудовыми кулаками. Томас, сделав шаг в сторону, вложил всю свою силу в удар правой точно в живот Фальконетти. Тот издал какой-то странный булькающий звук, будто он задыхается, и, пошатываясь, попятился назад. Томас кинулся за ним и снова нанес сильнейший удар в живот. Фальконетти упал на палубу и, лежа на ней, извиваясь, издавал хлюпающие, хриплые звуки, вырывавшиеся помимо его воли из горла. Он не был в отключке, и горящими, ненавидящими глазами смотрел снизу на Томаса, стоящего над ним, но не мог произнести ни слова.