Ирвин Шоу - Богач, бедняк

Если это не законное платежное средство, то что же тогда это такое, черт подери? Подписано аккуратным, замысловатым почерком некоего Айви Бейкера Приста, казначеем Соединенных Штатов. Парень с таким именем разве обойдется без этих мудреных словечек: «законное платежное средство» вместо «деньги», «денежные обязательства» вместо «долги»?

Томас, аккуратно свернув купюру, сунул ее в боковой карман. И эта сотня скоро присоединится к компании таких же сотенных, которые сейчас лежат в темном банковском подвале в такой ясный, солнечный день.

Сидевший перед ним человек, пошуршав газетой, открыл ее на спортивной странице. Томас заметил, что он читает репортаж о вчерашнем боксерском матче. Интересно, что скажет этот тип, если он, похлопав его по плечу, скажет: «Послушайте, мистер, это я вчера там дрался. Не хотите ли получить репортаж о бое из первых рук, так сказать, с самого центра ринга?» Вообще-то все статьи о бое в газетах были неплохими, а «Ньюс» на последней полосе даже поместила фотографию Вирджила, пытающегося подняться после рокового для него удара. А он, Том, стоит в нейтральном углу и смотрит на него. Один спортивный журналист заявил, что этот бой дает Томасу Джордаху реальную возможность оказаться в ряду претендентов на звание чемпиона, а Шульц перед его выходом из дома позвонил ему и, страшно волнуясь, сообщил, что какой-то импресарио из самой Англии видел по телевизору его бой и приглашает его на состязания в Лондоне, которые начнутся через шесть недель.

— Мы выходим на международную арену, — восторженно тараторил Шульц. — Можем провести бои по всему континенту. И ты всех их уложишь. Там у них, в Англии, нет такого боксера в средней весовой категории, который мог бы сравниться с тобой. Все они наполовину хуже Вирджила Уолтерса. И еще этот мужик сказал, что заплатит часть черным налом, и нам не придется вносить большую сумму в проклятую налоговую декларацию.

Итак, если хорошенько поразмыслить и принять во внимание последние новости, то он должен был чувствовать себя прекрасно. Вот он сидит в вагоне, тюрьма давно осталась за спиной, а в ней полно ребят, покруче его, Тома, и, может, даже они менее виновны в чем-то по сравнению с ним. Но на душе у него скребли кошки. Тереза устроила скандал по поводу того, что он ничего не сказал ей про пари и про его снобистскую семейку, как она выразилась. Она чувствовала себя обиженной, что он никогда и ничего о них ей не говорил, будто он скрывал от нее бог весть какое сокровище или что-то еще.

«Эта твоя сестричка так смотрела на меня, словно я грязь под ее ногами. А твой воображала-братец в такси опустил окошко, словно от меня несло, как от кучи навоза, и отодвинулся в самый угол с таким брезгливым видом, что если дотронется до меня, то тут же заразится триппером. Боже! Не видели родного брата десять лет и даже не соизволили выпить с ним чашку кофе! Очень мило. А ты, великий боксер, не проронил ни слова, будто ничего особенного и не происходит!»

Весь шумный семейный скандал происходил в постели, когда они вернулись из ресторана. Там Тереза, надувшись, ела молча. Он хотел было заняться с ней любовью, как это обычно всегда делал после боя, так как до матча он не прикасался к ней целыми неделями. Его пенис так набряк, так затвердел, словно бита, которой можно было посылать мяч в самый дальний угол бейсбольной площадки, но Тереза не реагировала, лежала как бревно и не подпускала его к себе поближе. Черт бы ее подрал, мысленно выругался он, для чего я на ней женился? Не для разговоров же в кровати! Но если правду сказать, то и в лучшем сексуальном настроении она никогда не была восхитительной в постели. Если он, проявляя в постели бурную страсть, взъерошивал ей волосы, Тереза начинала громко стенать, словно он совершает преступление, и всегда старалась найти любой предлог, чтобы отложить секс до завтра, до следующей недели, до следующего года, а когда после долгих уговоров она наконец раздвигала ноги, то делала это с таким видом, словно оказывала ему громадное одолжение. Она ведь из религиозной семьи, оправдывалась Тереза, будто архангел Михаил стоит с мечом рядом и охраняет заповедную область у католичек. Он готов побиться о заклад, выложить все деньги за следующий бой, что его сестра Гретхен с ее прямыми волосами и с умеренным макияжем на лице, в строгом платье и с этим неприступным выражением светской леди, словно говорящим окружающим мужикам «не смейте задирать мне юбку», за один двухминутный раунд доставит любому партнеру гораздо больше удовольствия, чем его Тереза за двадцать десятиминутных раундов.