Наталия Костина - Только ты

– Я уже два года без отпуска! – трясясь и брызгая слюной, орала на всю прокуратуру следователь. – Пашу, как невменяемая! А вам все мало! Нет, всех собак теперь на меня повесьте! И бешеных тоже!!

– Рита, – пытался урезонить ее Банников, – ты послушай… да не кричи так… да я же слова вставить не могу! Тебе ж легче будет! Пусть он будет главный! Он будет за все отвечать! На него все шишки пусть и валятся!

Но Сорокина желала выплеснуть адреналин, и никакие резоны на нее не действовали.

– В конце концов, патрулируется этот гребаный парк или нет?! – надсаживалась она на весь следственный отдел. – Чего они там делают… дармоеды!.. мать их! Кто ответственный за патрулирование?! Днем уже стали убивать!! В этот раз вообще… вообще!..

Она немедленно вызвала служебную машину и уехала в виновное отделение – разбираться. За ее спиной остались жертвы и разрушения: утирающая слезы Марина, опрокинутый в пароксизме гнева в кабинете у главного стакан с водой и ее собственная машинка для подшивания дел, у которой отвалилась главная деталь, потому что Сорокина в порыве бешенства запустила ею в сейф. Сейф, переживший на своем веку еще и не такое, содрогнулся, но благоразумно смолчал.

– Я хочу сама видеть, чем вы тут занимаетесь! – рявкнула Сорокина на дежурного и пулей промчалась через все отделение, двигаясь в направлении вышестоящего начальства.

Ничего не подозревающее начальство мирно курило во дворе, нежась на последнем солнышке, когда, как цунами на спящее побережье, на него обрушилась важнячка из прокуратуры. С Сорокиной он, конечно, был знаком. Они даже, помнится, выпивали вместе в одной компашке. Однако сегодня Рита Сорокина, что называется, слетела с катушек.

– Что за бардак у тебя творится?! – завопила она, не здороваясь.

– Рита…

– Нет, я сама тебе все выскажу… сама!..

– Да погоди…

– Нечего годить! Не тебе родить! Вы! Вы! Ничего… ничего не делаете!!! Бездельники!!! Ни на кого нельзя положиться! Резерв тебе дали? Курсантов в твое подчинение…

– И что? – начальник медленно, но верно свирепел. Особенно после того, как Сорокина беспричинно назвала его бездельником. – Ты что, Рита, совсем ополоумела? Не знаешь, как маньяки ловятся? Что никакими курсантами…

– Бардак! Кругом бардак! – не слушая его, орала следачка и тыкала облупленным маникюром в новенький подполковничий мундир. – Не работаете ни хрена! А мне пи…лей навешали в прокуратуре! Нашли крайнюю!

Она побагровела и так зашлась, что начальник даже испугался: не было бы еще одной жертвы на вверенной ему территории.

– Зозуля! – призвал он сержанта из патрульной машины, стоящей в двух метрах тут же, во дворе. – Быстро, мухой, воды… нет… водки… нет, коньяка принеси из кабинета!

– Рита, да ты присядь, – увещевал он коллегу. – Давай… на скамеечку…

Зозуля действительно смотался мигом, и подполковник налил коньяк в не слишком чистый стакан – первое, что подвернулось сержанту в дежурке.

– Отак… давай… давай… выпей… успокойся…

Сорокина плюхнулась задом на скамейку и не глядя опрокинула в себя коньяк.

– Мы ж сколько лет с тобой на работе, – примирительно говорил подполковник, понимающий, что ссориться со скандальной следачкой – себе дороже. – Что мы – в первый раз замужем? Сегодня навешали – завтра поснимают…

– Головы с нас с тобой скоро поснимают, – с хрипом выдыхая, пообещала Сорокина, махнувшая полстакана коньяка, как воду. – И погоны тоже. Сегодня с меня, а завтра – с тебя. Сам понимать должен. На твоем участке эта херня происходит, и ни на чьем другом!

Да, действительно… попала, как говорится, не в бровь, а в глаз. А он виноват, что ли? Чего теперь, на пенсию его выпрут, выходит? Или так, по-простому, дадут коленом под зад, безо всяких реверансов. Без банкета, без выслуги, без дурацких, но трогательных подарков на прощанье… да и звание тоже можно потерять… права Ритка Сорокина, ох как права!

Цепная реакция, начавшаяся утром в прокуратуре, завершилась мощным взрывом прямо здесь, благо, за подчиненными далеко ходить было не нужно.

– Зозуля! – заревел подполковник. – Чего машина немытая?! Развели… свинарник, мать вашу в три болта!!

Сержант виновато заморгал, но смолчал. Машина точно была немытая, но вчера прошел сильный дождь, чего ее мыть зря, сейчас выедет и опять изгваздается… и вообще, это было даже не его дежурство, его только попросили подменить.

– Срач, бл…дь, кругом! – Подполковник, сопя, влез в нутро служебного «бобика». – Вонь, грязища… валяется, бл…дь, что попало! Что вы тут к е…ням устраивали, а? – Он ткнул пальцем в скомканные пакеты и три пустые бутылки из-под водки.