Наталия Костина - Только ты

Зозуля очень хотел оправдаться, но благоразумно безмолвствовал. Хотя и это, опять-таки, было не его упущение. У напарника вчера родился сын, ну и, естественно, обмывали. По этому поводу он его сегодня и подменял.

Подполковник бушевал в машине, как джинн, обманом заточенный в бутылку:

– Это что?! Что, твою мать в четыре дырки, я тебя спрашиваю?!

Он наподдал тару ногой и, не рассчитав, с силой ударился о какую-то железяку.

– О-о-о… твою мать… все-о-о… суки… уволю всех… к чертовой матери!!

Вышвырнув-таки бутылки из машины, он, разгорячившись, выволок оттуда же грязный старый брезент:

– Немедленно… Вымыть… Вылизать… Языком!!!

– А это что такое? – неслышно подошедшая сзади Сорокина выцепила наметанным следовательским глазом нечто в брезенте и, потянув его за угол, развернула.

– Что это?! – еще раз спросила она.

Букет из трех темно-красных роз пролежал в машине очень долго. Цветы практически мумифицировались, но позолота все так же ярко сверкала сквозь мятый целлофан. В отличие от бренных лепестков она была синтетической и могла существовать практически вечно.

– Откуда это здесь взялось? – Сорокина профессионально поддела букет авторучкой и скомандовала: – Быстро… экспертов вызывайте!

– Рита… Рита… – блеял начальник, с ужасом глядя на могильные, черные, скукоженные розы и делая нерешительный шаг в сторону брезента.

– Не понял? Не трогай ничего! Экспертов вызывайте! Я сама вызову. – Сорокина нашарила в сумке телефон.

Подполковник тяжело ворочал головой, как будто воротничок форменной рубашки его душил. Зозуля стоял ни жив, ни мертв, когда начальник ткнул в находку пальцем:

– Откуда это взялось в машине, не объяснишь?

– Та-ак, – тяжело сказала Сорокина, переводя взгляд с подполковника на сержанта, который стал белее стены. – Юрий Григорьич, вы тут пока охрану поставьте, а нас с молодым человеком препроводите-ка к себе в кабинет!

– Сорокина маньяка повязала прямо в отделении у Калюжного…

Катя уже слышала новость, но с удовольствием выслушала ее еще раз.

– …сержантик, неприметный такой, исполнительный. В патрулирование каждый раз ходил, как раз в те дни, когда девушек душили. Поймали чисто случайно. Сорокина наехала на Калюжного, тот оторвался на сержанте, в машине нашли букет – и пошло-поехало…

– Что лишний раз доказывает – большинство маньяков ловятся только благодаря счастливой случайности. Или несчастливой, ну, это кому как. Но с ходу вычислить их практически невозможно, – добавил Бухин.

– Сам на себя ходил в патрулирование, вот что интересно! – Боря Бурсевич также наличествовал в кабинете, где собралась практически вся опергруппа – отметить событие.

– Чикатило состоял в ДНД, тоже сам себя ходил ловить. А садист Сливко организовывал поиски им же убитых детей. Типичное поведение для серийников подобного типа.

– Даже если жертва видела человека в форме, то, скорее всего, не обращала на него внимания или даже чувствовала облегчение, – задумчиво сказала Катя. – Может, он даже вызывался их проводить… чтоб маньяк не напал… – она поежилась.

– Да ладно, Катька… все кончилось… пей! – Лысенко подлил даме мартини. Все остальные пили водку, но для Катерины Игорь расстарался: купил деликатного алкоголя, памятуя о том, что Катюха водку терпеть не может.

– Калюжного, говорят, чуть кондрат не хватил… да кто это там названивает? – поинтересовался Бурсевич, подхватывая на вилку кусок колбасы. – Игорь, извини, тебя к шефу вызывают. Туда, – Бурсевич выразительно поднял глаза к потолку, хотя апартаменты начальства помещались как раз этажом ниже.

– Слышал, ты бизнес заимел? Садись, – разрешил генерал, и Лысенко, соблюдая субординацию, присел на не самый ближний к руководству стул. – А ты знаешь, что мы не имеем права никакой коммерцией заниматься?

Игорь Лысенко много чего знал. И он, разумеется, был в курсе, что предпринимателями в семьях высокопоставленных милицейских чиновников числились не они сами, а их жены, безвылазно сидящие по домам, или старенькие тещи, из-за склероза не помнившие даже таблицы умножения, а также тещи тещ, если таковые еще были живы. Однако, преданно глядя на начальство, не так давно произведенный в майоры старший оперуполномоченный пока благоразумно молчал.

– Джип новый купил, разъезжаешь у всех на виду… нескромно!

– Машина не новая и в наследство досталась, товарищ генерал.