Наталия Костина - Только ты

Да, теперь он до сумасшествия хотел того, что не ценил в ней раньше. Он желал всего и сразу: и ее прежней холодноватой сдержанности, ее нежности, ее стыдливости, которая во время их отношений так и не перешла в необузданность – но, возможно, тогда она еще не была к этому готова? Однако сейчас она просто излучает сексуальность: ее жесты, походка, фигура, даже взгляд – все это – сама женственность и чувственность. Он это видит. И он этого хочет! И получит, как бы она ни куражилась над ним и ни набивала себе цену. Да, он возьмет ее прямо сегодня – всю целиком… А с ее невыносимым характером он еще разберется – как-нибудь при случае. Но не сейчас… сейчас ему нужно от нее совсем другое.

– Ты мне сказку на ночь почитаешь?

– Конечно, почитаю! Где наша книжка?.. Ага, вот она. Только поедим и будем читать. И на ночь будем читать. Конечно! Я и сам люблю сказки на ночь… А сейчас ты чего больше хочешь: супу или котлету?

– А шоколадки у тебя больше нет?

– Больше нет, – Лысенко вздохнул.

Лиля не велела давать Кирюхе шоколад, но ей так хотелось… и он купил. Огромную шоколадину, на которую указал тот самый измазанный ею сейчас палец. И скормил ее всю, квадратик за квадратиком. Хотя сначала поклялся, что даст ей чуть-чуть. Но Кирюха так ела, что ему самому было вкусно на нее смотреть, и он увлекся. И теперь со все нарастающим волнением ждал последствий своих необдуманных действий: сыпи, температуры и прочих радостей. Однако если разбавить шоколадку супом или котлеткой, то, возможно, обойдется одной сыпью?

– Кир, мы сейчас съедим котлету и пойдем смотреть на медведя, – пообещал он.

– Настоящего?

– Самого ни на есть что!

– А котлета вкусная?

– Мама готовила! – сказал он таким тоном, что любой бы понял – котлета самая вкусная на свете.

– А медведи шоколадки едят? – спросила хитрая девчонка, когда он уже был занят котлетой.

– Едят, – ответил он рассеянно. – И картошечки чуть-чуть! И укропчиком посыплем! И помидорчик…

– А мы ему купим?

– Обязательно… Ешь! – Он поставил перед ребенком тарелку. – Компоту налить?

– Налить!

Тут он снова вспомнил, что Лиля не велела давать Кирке компот во время еды, и спохватился:

– Компот холодный. Ты ешь, а я его пока греть буду.

Налил компота в веселенькую Киркину чашку и стал делать вид, что греет его в руках.

– А ты почему не ешь?

– Потому что котлет мало, – объяснил он. – И если я их съем, то так вкусно, как мама, не приготовлю! Так что ешь их сама.

– А ты тогда супа поешь.

Действительно, а не употребить ли ему супа? Во всяком случае, если суп закончится, он может сварить что-то еще. По первому он специалист! Однако пока он, отвернувшись к плите, грел суп, дитя придвинуло компот к себе и шустро выхлебало больше половины.

– Кирюха, – сказал он строго и отодвинул чашку подальше, – если ты будешь питаться одним компотом, то никогда не вырастешь. Ты же хочешь быть большой?

– Как медведь?

– Как медведь. Р-р-р-р! – страшно зарычал он и оскалил зубы. Вид у него был еще тот: острый нос, взъерошенная шевелюра и пронзительные голубые глаза придавали ему сходство не с медведем, а с каким-нибудь взбесившимся опоссумом, но Кирке представление явно понравилось.

– Еще покажи! – потребовала она.

Показывая медведя на бис, он так разбушевался, что ребенок просто зашелся от хохота, а сам страшный хищник пролил суп.

– А медведь тоже так делать будет? – Глаза у Кирки сверкали, щеки разрумянились… или это все-таки стал действовать запрещенный шоколад?

Он очень сомневался, что медведь будет устраивать такой тарарам, даже после шоколадки, но пообещал:

– Будет! Если ты сейчас быстро все доешь.

– А я уже все доела!

Детская тарелка действительно была пуста. Вот что значит правильно поставленный процесс!

– Так, иди мой руки… или лучше я сам тебя умою…

– Я сама умею! – своевольная девчонка нахмурилась. – Я уже не маленькая!

– Ладно, – покладисто согласился он. – Давай сама. А я сейчас мигом супчику похлебаю и поедем… Где наши чистые вещи лежат?

Два дня назад ему позвонила ужасно смущенная Лиля и спросила, не сможет ли он неделю побыть с Киркой. Их главный отправляется на книжную выставку во Франкфурт, и она должна ехать с ним. Обычно он всегда берет с собой зама, а лично она отлучается из дому очень редко, все-таки у нее ребенок… И она всегда заранее согласовывает…

Он слушал в трубке Лилин взволнованный голос и радовался. Она все объясняла ему, с трогательными подробностями, как и чем заболел зам и куда именно уехала в отпуск подруга, которая обычно присматривает за Киркой во время ее отлучек. Вот, и она думала… очень долго думала… и она ни за что бы его не попросила, если бы не такой крайний случай, но… оказалось, что во всем городе ей совершенно не с кем оставить ребенка! И если он сможет ей помочь… она постарается побыстрее… и приготовит для Кирюхи все, что нужно… пусть он не волнуется, ему ничего не придется… только побыть рядом с ней после садика. И это так некстати, что главный принял решение, что поедет она…