Таня Валько - Арабская принцесса

Это вырывается у нее непроизвольно.

Таец смотрит удивленно, потому что по своей наивности надеялся, что принцесса по-прежнему богатая дамочка. «Зачем мне нужна такая бедная чертовка? – думает корыстный мужчина, но молча уходит. – Ничего! Даже если сегодня она без гроша, то наверняка вскоре что-нибудь у кого-то украдет, кого-то убьет или объегорит. Тогда у меня снова будет что инвестировать в семейный бизнес. Брат говорил, что до окончания строительства осталось немного. Отель над каналами… – мечтает он. – Первым человеком, которому там не повезет и который туда поселится, будет эта саудовская стерва».

Мужчина думает прямолинейно, он испытывает все более сильную неприязнь к своей любовнице, которая теперь полностью открыла ему свое злобное лицо. Подобные мысли значительно улучшают ему настроение. Благодаря им он еще в состоянии выносить пренебрежение к себе и рабство.

Как и планировали, они подъезжают к стоящей в отдалении вилле уже в пять вечера. День подходит к концу, близятся стремительные сумерки. До ночи они должны справиться, среда – единственный день, когда в доме никого. Дети ездят на дополнительные занятия, мать отправляется на фитнес, отец играет в гольф. Прислуга в это время уже свободна. Потом вся семья собирается в ресторане или они вместе делают покупки и возвращаются только около десяти вечера. Рам это проверил и на днях сам бы выкопал сундук, но его планы нарушило слишком быстрое освобождение принцессы из заточения. «Кто бы мог подумать?! – не может себе простить он. – Если б я знал, то поспешил бы, а теперь у меня на шее эта гнусная якобы подельница! Вот несчастье! Почему эту злобную женщину черти не возьмут? Почему ее не поглотит ад? Я знаю таких людей! Теперь, когда у нее связаны руки, она вцепится в меня и вопрется в мою жизнь в ботинках. Черт бы ее побрал!»

Рам, несмотря на раздражение, не отрывается от работы и подгоняет двух ленивых пакистанцев криком или ударами. Через минуту лопата звенит о металл. Есть! Таец радуется, как ребенок, потому что всегда существовал риск, что кто-то потихоньку сцапал сокровища. Ведь жильцы, скорее всего, не рассказывали бы всем, что нашли в саду клад, а вывезли бы его тайно в детских вещах и плюшевых мишках. «Этой чертовке везет, – приходит к выводу он. – Может, все же стоит быть с ней рядом?»

– Ламия! Все складывается, как мы и предполагали. Я поместил сундук в кузов, – информирует он принцессу по телефону. – Может, лучше было бы все же, чтобы ты отправилась домой и там ждала меня?

– О нет, мой любимый! – кричит принцесса в трубку. – Я говорила уже, что на этот раз не дам себя обмануть! Двигай ко мне в машину, и будешь шофером, которым ты и являешься, а пакистанцы поедут впереди. Ну же! О черт! На улицу въезжает какой-то автомобиль! Двигайтесь! – верещит она в панике.

– Можешь успокоиться? – старается Рам утихомирить истеричную женщину.

– Поехал, – вздыхает Ламия с облегчением. – А ты мне не говори, что я должна делать! Хорошо?!

Снова она тверда и резка.

Ворота виллы отворяются, и из них медленно выезжает старый, побитый грузовой автомобиль. Ламия краем глаза замечает, что машина, которая минуту назад проезжала мимо, стоит за углом и не собирается трогаться. «Это наверняка моя охрана, шпики тетки Аблы. Если сопоставят меня и воришек, грабящих пустой дом, будет плохо!» Она быстро принимает решение, молниеносно включает зажигание и движется вперед. Ее ангел-хранитель следует за ней, а пикап задерживается, чтобы его пропустить. Наблюдатели сопровождают принцессу до калитки резиденции и ждут, пока та въедет внутрь. Через минуту они отъезжают и исчезают в пальмовых рощах, поэтому не видят вынырнувшую из темноты вади машину доставки с потушенными фарами.

– Как это все воняет! – выкрикивает Ламия, стоя у открытого сундука и с отвращением глядя внутрь. – Плохо упаковали! Все наверняка придется выбросить. Заплесневело, испорчено, сгнило, позеленело! Уф!

От бешенства она начинает нервно шагать по комнате.

– Не все так плохо! – пробует утешить ее Рам, перебрасывая влажные вещи.

Лучше сохранился конверт с деньгами, которые Ламия украла у Марыси.

– Это, наверное, твое.

С блеском в глазах он подает принцессе толстый конверт, а та подскакивает, хватает сверток и прячет в ящик тумбочки. Она смотрит на сообщника исподлобья, но тот как ни в чем не бывало начинает вытягивать драгоценные абаи и меха, запакованные в огромные мешки, заклеенные коричневым широким скотчем.