Таня Валько - Арабская принцесса

– Дорогая! Мы не можем говорить о бесправии, потому что нами правит закон шариата. Вот что! – решает все же Маха сказать что-то в защиту арабских женщин. – А шариат мы не одолеем!

– Если что-то не изменится наверху, то мы, такие маленькие червячки, ничего с этим не сделаем, – вмешивается юристка. – Система требует улучшения и модернизации, но наше общество чересчур слабо, чтобы это выполнить. Нет у нас никаких сил, никакого влияния!

– Почему ты так думаешь? – Марыся уже не выдерживает. – Это просто конформизм. Каждый ожидает чего-то чрезвычайного от кого-то другого, и в результате никто ничего не делает.

Снова воцаряется тишина. Аня потихоньку собирает свои вещи и направляется к выходу. Атмосфера гнетуще тяжелая, и, конечно, никто даже не думает притрагиваться к ужину.

Марыся не собирается щадить никого.

– А как там Марван? Не мог бы он помочь нашей подруге? – она смотрит прямо на хозяек, но они только закусывают губы. – Они ведь что-то чувствовали друг к другу, правда? – беспокоит их Марыся.

– Ты ведь знаешь, что он уехал! – шепчет Маха.

– Но мог и не уезжать!

– Он тоже пострадал, – сестра выгораживает трусливого парня.

– Да, конечно. Был изнасилован, но не сидит теперь в тюрьме. Он ни в чем не обвиняется, и никто его не посадит в исправительный дом!

– Разве это его вина? Ты знаешь так же хорошо, как и я, что в этом виноват закон, который дискриминирует женщин! Все мы пробовали с этим бороться, но до сих пор никакого толку, – Сафиха вспоминает об их совместной акции.

– Я сейчас говорю не о системе и правлении в этой стране, – Марыся чувствует, что должна выбросить из себя все это. – Мне плевать на шариат и все фатвы! Я говорю о чисто человеческих поступках. Почему Марван не вытянет свою девушку из этого ада? Почему он на ней не женится, когда это единственный способ, чтобы она оказалась на свободе?

– Сказал, что не может, потому что утратил к ней почтение. Нужно постараться его понять, – мать встает на сторону сына.

– Что?! – Марыся не может поверить в то, что слышит, а тем более в поддержку его низкого поведения. – Так пусть, по крайней мере, оформит фиктивный брак, а потом с ней разведется!

Ни Маха, ни Сафиха не реагируют на слова подруги, избегают встретиться с ее осуждающим взглядом.

– Что ж, наверняка вы также не хотели бы иметь такую опозоренную развратницу в своей целомудренной семье! – полька употребляет еще более крепкие выражения, поворачивается и в бешенстве выбегает из дома бывших подруг.

Магда всю долгую дорогу не произносит ни слова, и принцесса с ней не заговаривает. Ламия выглядит как труп, у нее серые губы и темные круги под глазами. Она сидит неподвижно, жизнь проявляется только в ломании худых длинных пальцев. «Неужели в ней проснулись угрызения совести? Несколько поздно. Желаю тебе, зловредная ты сучка, детоубийца, чтобы чувство вины сжирало тебя до конца жизни, – мысленно проклинает полька. – И чтоб ты, подлая баба, еще жила долго, очень долго». Девушка от ненависти сжимает зубы и тяжело дышит. «Если б я могла, то сама бы разбила тебе лоб! Не сомневалась бы и пяти минут, потому что ты самый дрянной человек, какого я в жизни видела. Нет! Не человек! Ты зверь!»

Она отворачивается к окну, чтобы не показывать своего возмущения, и смотрит на однообразную дорогу. «Когда уже этот Эр-Рияд? Когда мы доедем?» – спрашивает она себя. Она никогда не думала, что однажды так сильно захочет увидеть нелюбимый, построенный среди пустыни город, но теперь буквально считает километры. «Восемьсот, восемьдесят, – читает она на дорожном указателе. – Пятьсот шестьдесят. Неужели этот водитель ехал со скоростью восемьдесят километров в час?» – думает она, потому что время словно остановилось. Она заглядывает к шоферу и видит на спидометре цифру сто восемьдесят. «Действительно хороший автомобиль: вообще не ощущается скорость», – думает она, закрывая глаза и стараясь успокоиться. У нее есть план, который она обдумывала долгое время, но доработала его сегодня во время бессонной ночи. Однако, чтобы реализовать его, она должна доехать до Эр-Рияда. Магда надеется, что именно туда они направляются. «А если шейх захочет увидеть внучку где-то в одной из своих резиденций вне столицы? Что будет, если мы окажемся в палатке в пустыне? Оттуда уже не сбежишь». Сердце Магды бьет как молотом, когда она представляет сценарии трагедии. «Наверняка мы едем в Эр-Рияд, потому что движемся по главной автостраде, ведущей в сердце страны, – радуется она и решает: – Если замечу, что сворачиваем с дороги, то просто выскочу из машины».