Таня Валько - Арабская принцесса

– Сейчас! Сейчас! А Юстиниан? Вы с Аней разъединяетесь? – не может в это поверить Марыся. – Такие попугайчики-неразлучники? Я себе этого не представляю.

– Я ведь еду не на край света, а каждый должен реализовать свои собственные планы и мечты, – крохотная девушка отважна и тверда.

– Я все же иду на факультет ДНК, – крупная девица говорит грубым голосом. – Таких возможностей и такой космической технологии и аппаратуры, как здесь, я не найду даже ни в каких американских университетах с оплатой восемьдесят тысяч в год. В Саудовской Аравии у меня это все даром, а потом – весь мир у моих ног, – смеется она низко и раскатисто.

– Кроме того, наш Юстиниан нашел свою вторую половинку, значит, подруга должна отодвинуться на второй план… – загадочно поднимает выщипанные бровки Анка.

– Ну что ты?! И ничего не говорите?! Как вы можете! И что это за подруги?! – возмущаются собравшиеся, а полька краснеет по самые уши.

– Я могу им рассказать? – спрашивает Аня, а подруга кивает.

– Видите! Даже при таком невезении, которое нас достало, есть какие-то позитивные события! – куратор Маха тоже радуется. – Так кто это? Откуда родом?

– Австралийский абориген! – малютка взрывается типичным для нее жемчужным смехом, а обиженная Юстиниан сильно бьет ее по спине. – Ну, хорошо. Сейчас самое главное. Этот парень очень большой, с чертовски смуглой кожей и низким голосом. Самое важное то, что он тоже специализируется на исследовании генов.

– Вот именно, – подтверждает подруга.

– Они целыми днями могут говорить о ДНК. Достаточно того факта, что приезжий занимает должность директора института и наша подруга по окончании учебы не будет иметь хлопот ни со стажировкой, ни с устройством на работу.

– Может, удастся мне немного оторваться от дна, – шепчет Юстиниан. – Наверное, настали хорошие времена, которых в моей жизни еще не было.

– Good luck! Mabruk! – радуются подруги, как своему счастью.

Но через минуту они утихают, возвращаясь к не очень веселым мыслям.

– Salamu alejkum , – из задумчивости выводит их знакомый, приятный голос юристки. – Извините за опоздание, я была у Духи.

Она первой затрагивает неприятную тему, которой участники встречи стараются избегать с самого начала.

– Что у нее? Как справляется? Как ее здоровье? А как она выдерживает это психически? – спрашивают польки, потому что не видели девушку со злополучного события и узнали о подробностях только от других людей.

– А как это может быть? – горько отвечает Муна и тяжело садится на софу. – Трагедия.

Она признает это, серьезно, неподвижно глядя перед собой.

– Может, не нужно было браться за это дело? – выказывает она терзающие ее сомнения. – Если бы мы не подали апелляцию, не накрутили бы масс-медиа и не подключили защитников прав человека, то остался бы в силе первый приговор и…

– И что?! – просто выкрикивает Маха. – И что? Ты спасла ей жизнь!

– Что за жизнь в исправительном заведении?

Видно, что женщины чуть не плачут.

– Если бы ты не дала ей таблетку, после которой у нее был выкидыш, то Духе, скорее всего, отрубили бы голову. Так наказывают в Саудовской Аравии за разврат и беременность вне брака! Ты же сама об этом знаешь, ты, в конце концов, юрист.

Юстиниан вскакивает и начинает метаться по комнате:

– Я этого вообще не могу понять! Девушку изнасиловали и за это бросили в тюрьму, а преступникам не было никакого наказания!

В возбуждении она размахивает руками и поминутно хватается за вьющиеся короткие волосы.

– В придачу, когда ее отец не вступился за нее и не хочет ее больше в жизни видеть, взрослую женщину запирают в исправительном доме, потому что она в Саудовской Аравии не может существовать без псевдоопекуна. Делаю выводы…

Она глубоко вздыхает и удивленно смотрит на арабских девушек, которые как справляются со всем этим в стране, дискриминирующей прекрасный пол до границ возможного.

– В Саудовской Аравии наказывается изнасилованная, а не насильник. А если в случае изнасилования женщина забеременеет, то она приговаривается к смертной казни, так, что ли? – вопросительно смотрит она в глаза саудовок, а они кивком головы подтверждают ее слова. – Это как-то все стремно! Почему вы с этим соглашаетесь? Не протестуете? Почему мир это одобряет?!

Никто не дает ей ответа. Возмущенная полька хватает свою абаю и, не прощаясь, уходит.

– Такое прятание головы в песок – это молчаливое согласие с беззаконными действиями, – тихонько подключается Аня. – Это согласие со всем беззаконием, которое здесь творится.