Таня Валько - Арабская принцесса

– Madżnun [97]какой-то? – глядя водителю в глаза, она вертит пальцем у виска.

– Клоун, но он стал куда-то названивать, – с беспокойством замечает подруга. – Надеюсь, что не в полицию.

– Они мне до задницы! – Паруса Исры поймали ветер, и она вообще ничего не боится. – Девушки едут за нами. До дома рукой подать.

Саудовская героиня дня произносит эти слова не ко времени, потому что буквально через минуту раздается вой полицейской сирены. Два автомобиля, визжа тормозами, перегораживают им дорогу.

– Только не нервничай.

Маха прячет телефон в карман, и ее лицо принимает очаровательное, невинное выражение.

– Выйти! – слышат они крики вокруг. – Что вы вытворяете?

Молодой служащий, который мог бы быть сыном пожилой женщины, беспардонно открывает дверь и окидывает бунтарок бешеным взглядом.

– Что это значит?!

– Едем домой, дорогой представитель власти, – с издевкой в голосе беззаботно отвечает Исра.

– Это запрещено! Запрещено! Haram ! – остальные мужчины подскакивают к преступнице и стараются ее запугать криком.

– Господа, спокойнее, – старается Маха уладить ситуацию. – Покажите нам положение, которое мы нарушили, и мы все выясним.

– Запрет! Нельзя! Понимаешь, старая?! – невежливо отвечает один из молокососов.

К столпившимся подходит пожилой полицейский, который только что подъехал.

– Хорошо, хорошо. Давайте успокоимся, коллеги, – обращается он к молодым фундаменталистам. – Ведь вы не заберете у этих дам водительские права.

Он иронично улыбается, а женщины видят, что в этом традиционном обществе даже среди представителей власти есть рассудительные и современные люди.

– Автомобиль мы отвезем на полицейскую стоянку, а вы заказывайте такси и безопасно добирайтесь до дома. И прошу вас, не делайте этого снова, – решает он полюбовно решить дело.

– Их нужно арестовать, – бормочет один из молодчиков, мозг которого полностью выстиран и превратился в ортодоксальную кашу.

– Нужно бы их отхлестать, – подключается другой.

– Успокойтесь! – кричит офицер на своих подчиненных. – Что это с вами?

Он отпихивает мужчин и грозно на них смотрит.

– Идите же, дамы, – обращается он к растерявшимся женщинам, которые не ожидали такой агрессивной реакции, по крайней мере не со стороны молодых.

Маха решает не затягивать опасной ситуации.

– Спасибо вам. У нас есть второй автомобиль с мужчиной-водителем. Нас уже нет.

Она упоминает о Марысе и Фатиме – и те мгновенно подъезжают, что вызывает оторопь у функционеров.

– Не пытайтесь этого повторять, а то это может для вас плохо закончиться, – предостерегает пожилой полицейский на прощанье.

– Да, да! Хорошо, – врут они и не краснеют.

Бунтарки в немилосердной тесноте впихиваются в автомобиль Марыси на заднее сиденье, ведь запрещено, чтобы женщина сидела спереди на месте пассажира, если машину ведет мужчина, не являющийся родственником, даже таксист или нанятый семьей водитель.

– Вот черт! – произносит Фатима театральным шепотом. – Почему они так орали?

– Это всего лишь бедные глупые сосунки, – поясняет Маха. – Они так воспитаны, запрограммированы учителями, властями и медиа и полностью отшлифованы в мечетях ортодоксальными имамами.

– Да, да! Оправдывай их! – Исра в бешенстве. – Все зависит от человека и его характера. Мы не можем все сваливать на страну. Почему наш дядя другой и, несмотря на преклонные годы, толерантный? Почему Хамид и Фахад – добрые парни, мужья и чудесные отцы для своих дочерей?

– Прекратите эту бесплодную дискуссию, потому что через минуту мы придем к страшному выводу, что восемьдесят процентов нашей популяции самцов – это злые уроды, – прерывает их Фатима. – Самое важное, что ты поехала и проторила дорогу. И ничего ни с кем не случилось.

– Мне кажется, что если за руль сядет пару сотен женщин, то ситуация будет несколько другая, – подает голос встревоженная Марыся.

– Я думаю, что каждая должна ехать со своим махрамом, – подумав, сообщает Маха. – Да, так будет безопаснее.

– Ты права, – все согласно поддакивают.

– И не будет проблем, чтобы позже добыть машину с полицейской стоянки. – Организатор довольна своей идеей.

Когда они подъезжают к красивому дому отца Исры, женщины высыпаются из машины и расправляют затекшие конечности.

Рахман выбегает и нежно обнимает жену.

– Ну и как? Как все прошло, любимая? Я так нервничал! – прижимает он дрожащую, взволнованную женщину.