Таня Валько - Арабская принцесса

– Горькая правда! – выкрикивает она громко.

«Устраивала вечеринки, на которых все гуляли, пили, жрали, трахались, но такие развлечения не приносили мне ни удовольствия, ни радости. Зачем я их организовывала? Чтобы все делать назло двоюродному брату Абдалле и королевской семье? Чтобы противостоять ортодоксальному закону? Глупо так бунтовать против сложившихся условий, правил и принципов, вот что! – признается она себе. – В другой, нормальной стране я вела бы себя наверняка иначе. Не должна была бы всему говорить «нет» и не должна была бы это так демонстрировать. Wallahi ! Чтобы нужно было бороться за то, чтобы не закрывать лицо или встречаться с подругами и друзьями, чтобы повеселиться?!» Принцесса падает лицом в подушку в отчаянии плачет. «В довершение всего я еще и отвратительно себя чувствую! – шепчет она, вытирая нос о наволочку. – Почему мне так плохо?! Почему я становлюсь все слабее? Сдохну тут напрасно, и никто по мне не заплачет!» Ламия все больше впадает в отчаяние.

Магда тоже раздражена, потому что начала нескончаемую переписку с польским посольством. Она чересчур многого ждала от этой институции, вообразила себе, что как только она сообщит консулу о своей ситуации, то он сядет в самолет или машину и примчится, как рыцарь на белом коне, чтобы защитить невинную девушку от саудовского дракона. А тут ничего подобного! Куча процедур, законов, запросов и предписаний – лишь бы только гостеприимное саудовское общество не обеспокоить.

– Значит, вы на спонсоринге у принцессы? – спрашивает консул, когда полька решает позвонить и прояснить дело лично.

– Да, – признается Магда.

– И с кем вы сейчас находитесь под Мадаин-Салех? – сухо спрашивает он, словно хочет быть не ее защитником, а обвинителем.

– С принцессой, – отвечает девушка. – Но я здесь не по собственной воле!

Она выкрикивает, потому что от холодного голоса дипломата у нее сдают нервы.

– А по чьей? Вы подписали договор о спонсоринге и работе?

– Да, но…

– Теперь уже нет никакого «но». Если госпожа спонсор захочет, чтобы вы ее сопровождали, вы должны это делать. Вы получили договор на английском или только на арабском языке? – консул все же ищет возможность вытянуть девушку из трудного положения.

– По-английски тоже.

– Ну, тогда все накрылось медным тазом! – смеется он глуповато.

У Магды на глазах появляются слезы.

– Вам моя ситуация кажется смешной? Принцесса получила фатву и будет находиться в этом дворце до конца своей жизни, значит, я должна тут ей быть компаньонкой, потому что подписала договор о работе? Алло?! Это черт знает что! – не может она совладать с собой.

– Когда заканчивается ваш контракт?

– Через одиннадцать месяцев.

– Если к тому времени проблема будет по-прежнему актуальна, позвоните мне, – вежливо информирует ее консул. – До тех пор ни я, ни кто либо другой вам не сможет помочь. Прощаюсь и желаю приятного дня.

– Ах ты хрен моржовый! Ты дипломат гребаный! Ты… – Магда слышит гудки. – Я гражданка Польши, ты отъел брюхо на моих налогах!

Несмотря на то что на другом конце провода нет собеседника, она выливает весь свой гнев и отчаяние в трубку.

Наконец она падает на кровать и заливается слезами.

– Ради Бога! И я должна здесь, в этой эксклюзивной чертовой дыре выдержать почти целый год?! – кричит она, от беспомощности молотя кулаками по одеялу.

Сделав пару глубоких вдохов, когда успокоились нервы, она дрожащими пальцами набирает очередной номер телефона.

– Григорий, – шепчет она в трубку. – Григорий, помоги мне, я в безнадежной ситуации.

Она не слышит ответа на другом конце провода, только громкое сопение.

– У тебя столько друзей, ты даже американского посла знаешь…

Бывший любовник шипит сквозь зубы:

– Не звони мне больше! Если вляпалась в дерьмо, то и тони в нем одна, а не втягивай других. Я тебя вообще не знаю! – говорит он испуганно, телефон может быть на прослушке. – Ты ошиблась!

«Крах, полный крах!» – подытоживает Магда и с этого дня выходит из своей комнаты только за едой, чтобы съесть ее в одиночестве или у себя в спальне, или на крыше дворца с проклятым видом на большое набатейское кладбище.

Принцесса тоже начинает избегать общества. Чаще всего она лежит в кровати, трогая свое изменяющееся тело. Она дотрагивается до растущего живота, набухшей груди, своих все более утолщающихся ног, и ей не хочется жить. «Что я с этим багажом сделаю? Что же будет? Как от этого избавиться? – задает она себе тысячу вопросов и пока выбирает наиболее свободную одежду, но кардинальные изменения не могут не заметить проживающие в доме. Никто, однако, ни о чем не спрашивает, никто не высказывает своего мнения, не интересуется и не спрашивает о здоровье или самочувствии, так как все в этой золотой клетке находятся из-за Ламии и все ее не выносят. Она виновата в их пленении, их мучениях и несчастье. По их мнению, она могла бы сдохнуть, так, может, по крайней мере, раньше бы закончился этот ад.