Джонатан Франзен - Свобода

Он сомневался, что сможет заснуть, но внезапно настало утро, и им подали завтрак, а потом они прилетели в Аргентину. Страна оказалась далеко не такой экзотической, как он представлял. Все надписи на испанском и курильщиков больше, чем дома, а в остальном цивилизация выглядела точь-в-точь как везде. Стеклянные двери, плитка на полу, пластиковые сиденья и осветительные приборы ничуть не отличались от американских, и пассажиров на рейс в Барилоче запускали, начиная с мест в хвосте самолета, совсем как на любом транзите в Америке. И не было никакой особенной разницы между фабриками, фермами и шоссе, которые Джоуи видел из окна. Грязь есть грязь, деревья есть деревья. Большинство пассажиров из салона первого класса говорили по-английски, и шестеро из них – английская чета и американка с тремя детьми – вместе с Джоуи и Дженной покатили свой багаж к белому фургону, который ожидал их в закрытой зоне у выхода из аэропорта.

Водитель, неулыбчивый молодой человек в полурасстегнутой рубашке, с грудью, густо поросшей черными волосами, забрал у Дженны вещи, уложил их в машину и помог ей забраться на переднее сиденье, прежде чем Джоуи успел спохватиться. Английская чета заняла следующие два места, а Джоуи оказался в самом хвосте с матерью и девочкой, которая читала какой-то подростковый роман.

– Меня зовут Феликс, – сказал водитель в микрофон, который на самом деле не требовался, – добро пожаловать в провинцию Рио-Негро пожалуйста пристегните ремни путь займет два часа иногда дорога будет неровная кто хочет пить могу предложить холодные напитки “Эль Триунфо” стоит в отдалении но отель шикарный поэтому простите что трясет спасибо за внимание.

День был ясный и солнечный, и путь до “Эль Триунфо” пролегал через богатые субальпийские земли, настолько похожие на западную Монтану, что Джоуи удивился: и ради этого они пролетели восемь тысяч миль? Феликс что-то непрерывно говорил Дженне вполголоса по-испански, но их разговор тонул в безостановочной болтовне англичанина по имени Джереми. Он разглагольствовал о старых добрых днях, когда Англия воевала с Аргентиной на Фолклендских островах (“наш звездный час”), о поимке Саддама Хусейна (“Ха, небось и вонял же этот тип, когда вылез из свой дыры!”), о том, что слухи о глобальном потеплении – чистой воды вранье (“В следующем году нам скажут, что наступил новый ледниковый период!”), о смехотворной некомпетентности южноамериканских банкиров (“Когда уровень инфляции – тысяча процентов, все остальные проблемы – просто мелочь”), о похвальном пренебрежении латиноамериканцев к женскому футболу (“Пусть американцы сами занимаются этим извращением”), о потрясающих красных винах из Аргентины (“Они выдворят с рынка лучшие южноафриканские вина!”) и о собственной радости по поводу того, что ему предстоит есть мясо на завтрак, обед и ужин (“Я хищник, я хищник, ужасный, мерзкий хищник!”).

Чтобы передохнуть от Джереми, Джоуи завязал разговор с матерью девочки, Элен, которая была мила, хоть и не особо привлекательна, и носила просторные брюки с многочисленными карманами, которые так любят большинство матерей.

– Мой муж – преуспевающий агент по продаже недвижимости, – сказала она. – Я училась в Стэнфорде на архитектора, но сейчас сижу дома с детьми. Мы решили дать им домашнее образование, это очень хорошо, и потом, можно устроить каникулы когда угодно, но отнимает столько сил, скажу я вам…

Ее дети, дочь с книжкой и сыновья с видеоиграми, сидевшие позади, либо не слышали слов матери, либо не сочли нужным возразить. Когда Элен узнала, что у Джоуи маленький бизнес в Вашингтоне, она спросила, не знаком ли он с Дэниелом Дженнингсом.

– Дэн – наш друг, он живет в Моронго-Вэлли, – сказала она. – Он исследует налоговую систему. Знаете, что он обнаружил, когда взглянул на отчет о дебатах в конгрессе? Что нет никакого юридического основания для взимания подоходного налога.

– Если хорошенького подумать, то юридического основания нет буквально ни для чего, – заметил Джоуи.

– Но, разумеется, правительство держит в секрете то, что деньги, собранные за последние сто лет, на самом деле по закону принадлежат нам, гражданам. У Дэна есть веб-сайт, и десять различных историков подтвердили, что он прав – никакого юридического основания нет. Но ни одна душа в ведущей прессе не рискнет об этом заговорить. Очень странно. Как по-вашему, способна ли эта тема заинтересовать хоть один канал, хоть одну газету?