Джонатан Франзен - Свобода

Пока загружался компьютер, Конни терпеливо сидела с кошками на диване.

– Кстати, твоя мама передавала привет, – сказала она безмятежно.

– Что?!

– Твоя мама передавала привет. Она колола лед, когда я уезжала. Увидела сумку и спросила, куда я еду.

– И ты ей сказала ?

Удивление Конни было абсолютно невинным.

– А что, не надо было? Она пожелала мне хорошо провести время и попросила передать тебе привет.

– Ехидно?

– Не знаю. Если подумать, возможно. Я просто порадовалась, что она со мной заговорила, она же меня ненавидит. Но тут я подумала, что она начала ко мне привыкать.

– Вряд ли.

– Прости, если я сказала что-то не то. Ты же знаешь, я бы никогда не сделала этого нарочно. Ты же знаешь, правда?

Джоуи встал из-за компьютера, стараясь не сердиться.

– Все нормально, – сказал он. – Ты не виновата. Или виновата, но совсем чуть-чуть.

– Милый, ты меня стыдишься?

– Нет.

– Ты стыдишься того, что мы говорили по телефону? В этом дело?

– Нет.

– Мне немножко стыдно. Это было слишком. Я не уверена, что хочу продолжать.

– Ты сама начала!

– Я знаю, знаю. Но не вини меня за все. Я виновата только в половине.

Словно признавая ее правоту, Джоуи подбежал к ней и уселся рядом на полу, обнял ее колени и зарылся в них лицом. Прижимаясь щекой к джинсам, ее лучшим узким джинсам, он подумал о долгих часах, которые она провела в автобусе, пока он смотрел скучные матчи и болтал по телефону. Он был в беде, он летел в непредвиденную расселину привычного мира и не мог взглянуть Конни в лицо. Она положила руки ему на голову и не сопротивлялась, когда он уткнулся лицом ей в ширинку.

– Все хорошо, – сказала она, гладя его по голове. – Все будет хорошо, милый. Все будет хорошо.

В порыве благодарности он стащил с нее джинсы и уткнулся лицом ей в трусики, потом стащил и их и прижался бритым подбородком к колючим волосам, которые она специально для него подбрила. Кто-то из кошек принялся лезть на его ногу, требуя внимания. Киска, киска.

– Хочу полежать тут часа три, – сказал он, вдыхая ее запах.

– Хоть всю ночь, – ответила она. – У меня нет планов.

Но тут зазвонил его мобильный. На экране высветился номер его дома в Сент-Поле, и от злости на мать Джоуи захотелось разбить мобильный об стену. Он раздвинул Конни ноги и атаковал ее языком, погружаясь все глубже и глубже, пытаясь наполниться ею.

Третье и самое тревожащее заявление было сделано позже во время посткоитальной интерлюдии. До того отсутствующие соседи топали по полу над спальней, кошки горестно выли за дверью. Конни рассказывала про экзамен, о котором он совсем забыл, и про то, насколько вопросы теста были легче вопросов в ее учебнике. Она поверила в себя настолько, что разослала свои анкеты в колледжи вблизи Шарлотсвилла, в том числе в Мортон-колледж, где ради географического разнообразия требовались студенты со Среднего Запада и куда она надеялась поступить.

Все это показалось Джоуи глубоко неправильным.

– Я думал, ты поступаешь в Университет Миннесоты.

– Я еще могу туда поступить. Но я подумала, что было бы здорово учиться рядом с тобой. Мы могли бы видеться по выходным. Ну если бы захотели. Разве не здорово?

Джоуи отодвинулся от нее, пытаясь прояснить мысли.

– Возможно, – согласился он. – Но частные колледжи вообще-то очень дорогие.

Это так, признала Конни. Но в Мортоне ей предложили стипендию, и она поговорила с Кэрол насчет денег, отложенных на образование, и Кэрол сказала, что в банке еще много денег.

– И сколько? – спросил Джоуи.

– Много. Около семидесяти пяти тысяч. Этого хватит на три года, если я получу стипендию. Еще я скопила двенадцать тысяч и буду работать летом.

– Круто, – заставил себя сказать Джоуи.

– Я собиралась подождать совершеннолетия, а потом просто забрать деньги. Но подумала и решила, что ты прав насчет образования.

– В университете ты можешь получить образование и сохранить деньги.

Этажом выше залаял телевизор. Топот не стихал.

– Звучит так, как будто ты не хочешь, чтобы я была рядом, – спокойно, без упрека сказал Конни, как бы констатируя факт.

– Нет-нет, – запротестовал он. – Совсем нет. Это могло бы быть здорово. Я просто стараюсь мыслить практически.

Не в первый раз он почувствовал, что ненавидит ее отца. Этот человек уже давно умер, и Конни никогда не поддерживала с ним отношений и даже почти не вспоминала о нем, но для Джоуи он был, как ни странно, соперником. Он был мужчиной, который пришел первым. Он бросил свою дочь и откупился от Кэрол дешевым домом, но его деньги продолжали приходить и оплачивать католическое образование Конни. Он присутствовал в ее жизни, и это не имело отношения к Джоуи, и хотя Джоуи был рад, что у нее есть и другие источники дохода, что он не несет за нее полной ответственности, он все же не одобрял этого человека, который казался ему источником всего аморального, что было в Конни, ее странного безразличия к правилам и традициям, ее способности к слепому обожанию, ее невероятной проницательности. А теперь Джоуи ненавидел ее отца еще и за то, что она была обеспечена куда лучше его самого. В отличие от него, ей не надо было заботиться о деньгах, и это только все портило.