Ксения Спынь - Чернее, чем тени

Шержня, например. Сожрут только так.

Поэтому эти вопросы пока не тревожили Софи. Разве что интернет… Насчёт того, что происходит там, за гранью экрана, Софи не была уверена. Конечно, Китти ежедневно приносила ей отчёт в виде кипы бумаг, а армия специальных сотрудников денно и нощно мониторила сеть на предмет опасного и запрещённого, но это всё равно было не то. Пока Софи не могла прощупать всё самостоятельно, ей было не вполне спокойно. Пожалуй, если бы она могла видеть всё перед собой на бумаге, как оно есть, а не в виде рафинированных и сглаженных отчётов… После реформ, правда, активность в интернете заметно упала, мало у кого хватало упорства добираться до него через столько заслонов. Но всё равно эта активность оставалась. Может, запретить его вовсе? — мелькнуло у неё в голове. Прямо сейчас — вряд ли, но как вариант, на будущее… Стоит иметь в виду.

И, может быть, телефоны. Ввести комендантский час, в который запрещается звонить по телефонам куда бы то ни было. Не может же она все ночи напролёт без сна сидеть на линиях.

Она ненадолго перестала писать: подумать, что ещё не охвачено. Правой рукой невольно потянулась помассировать левую повыше локтя.

Этот чёртов северный ветер…

Фильмы пригодятся ещё и потому, что людям и правда пора учиться жить скромнее. С финансированием тоже придётся везде ужиматься. Кое-какие средства ещё свободны, но они пойдут на ГГД — это обязательно и не обсуждается. Что ж, народ у нас живучий. Справятся, — Софи в них верила.

Ах да, ещё северные районы. Вода вроде бы перестала прибывать, и, судя по сообщениям, ничего экстраординарного больше не происходило. Эвакуация идёт своим чередом… В общем, с этим местные власти пока отлично справятся и сами, а дальше посмотрим.

И, конечно, конференция. Ближе к середине мая станет тепло, и можно будет устроить эффектное представление под открытым небом. Фонтаны Турхмановского парка, скажем, вполне подойдут. Как это будет эффектно: бьющие потоки, радуга в брызгах воды, и она — Её Величество Софи Нонине, мать народа, воздевшая руки, чтобы принять своих детей.

Что она будет говорить — об этом Софи не волновалась. Это всегда получалось легко, будто само собой — и они слушали её с открытыми ртами и бесконечным доверием в глазах.

Вот теперь, пожалуй, всё.

Софи закрыла блокнот, положила его на законное и неизменное место — средний ящик стола, между пузырьком с таблетками и чёрным углём, для удобства заточенным как карандаш.

Это всё чёртов северный ветер… С сомнением Софи посмотрела на таблетки. Нет, — строго сказала она себе. Если к завтрашнему дню не пройдёт, можно будет принять одну. Но только одну — никаких поблажек на сей раз.

Бросив взгляд на уголь, Софи чуть заметно улыбнулась. К нему она прибегала и того реже: очень уж большую плату приходилось отдавать каждый раз. Но вид его — такого удобного, просто предназначенного для того, чтоб лечь в руку и выводить буквы и строки — этот вид успокаивал. Когда знаешь, какая огромная власть есть у тебя, вовсе не обязательно прибегать к ней. Самого знания порой вполне достаточно — и сразу чувство, что можешь всё, стоит только пожелать.

Заметно более довольная, Софи задвинула ящик.

— Феликс! — окликнул его Виталий Р амишев (тот самый, что предполагал у своего друга намерения собраться под окнами резиденции).

Он остановился и, для вида лениво, обернулся.

— Феликс, — Рамишев пробрался сквозь толпу к нему. — Помнишь, я написал, что будет важный гость?

— Ну.

— Угадаешь, кто?

Феликс фыркнул и пожал плечами:

— Понятия не имею. Какой-нибудь иностранный специалист по демократии?

Слова его сквозили насмешкой: Феликс недолюбливал подобных персон, хоть старался и не высказывать это прямо. В той красивой чуши, что они гнали, было что-то в глубине ненастоящее, неправильное. В лучшем случае казалось, что человек с благими намерениями совсем не знает Ринордийска и не понимает, что здесь всё совсем по-другому; в худшем — что намерения у него не такие уж благие.

— Ну вот ещё, стал бы я тебе о таком говорить, — засмеялся Рамишев. — Поднимай выше. К нам пожаловал сам Видер ицкий.

— О-о, — Феликс моментально посерьёзнел и даже почти протрезвел.

— И кажется, он хочет с тобой поговорить.

— Сейчас?

— Ну да, сейчас.

— Вот чёрт, — Феликс поставил бокал на ближайший столик. — Не мог мне сказать сразу, что он здесь, пока я ещё не пил?

Рамишев с виноватой улыбкой рассмеялся и развёл руками: