Ксения Спынь - Чернее, чем тени

Она почти спустилась, когда — вот, снова — кто-то прошуршал там, наверху и застыл, остановился у ступенек. Был неподходящий момент оглядываться — был вообще неподходящий момент, чтоб таинственный соглядатай проявлялся сейчас. Чьё-то присутствие за спиной действовало на нервы и увеличивало шансы споткнуться и скатиться вниз. Приятного в этом, наверняка, было бы мало; Лаванда изо всех сил сжала перила пальцами. Ещё несколько шагов — и она стояла на деревянном, усеянном стружками и высохшими травами полу.

Здесь уже витал дух жилого помещения — пусть и жил в нём кто-то, кого крайне сложно было назвать человеком в привычном смысле этого слова. Тёмная деревянная мебель, столы, секретеры… Неожиданно в глаза бросилась завешенная тканью довольно высокая вещь — внизу, из-под складок материи виднелась деревянная рама и блестящий кусок стекла… Зеркало, — догадалась Лаванда. Большое зеркало в человеческий рост. За спиной вновь зашуршало, кто-то быстро приближался к Лаванде, но она не стала уже оглядываться: только открыть зеркало и всё, что позади, будет тоже видно. Лаванда шагнула вперёд, намереваясь сорвать ткань.

— Стой, — приказал голос за спиной.

Лаванда дёрнулась обернуться.

— Не поворачивайся, — сказал голос.

Лаванда застыла.

Шаги приблизились, остановились прямо за её плечом. В чужом дыхании задрожала прядь волос у уха.

Лаванда чуть повела головой в попытке скосить взгляд и хоть немного разглядеть неизвестного.

— Я же сказала, не поворачивайся! — взвизгнул голос — будто боялся чего-то и пытался это скрыть.

— Нонине, — поняла Лаванда. — Софи Нонине.

Итак, Правительница страны, та самая Крысиная королева и Её Величество, этот человек стоял за спиной у Лаванды. Пусть здесь, в мире грёз, но они, наконец, встретились.

— Как тебя зовут? — быстро и резко спросила Софи.

— Лаванда.

— Зачем ты здесь?

Она ответила медленно, выбирая то, что наиболее соответствовало правде:

— Потому что… эти люди… звали меня.

Узкая кисть Нонине с длинными пальцами и заострёнными ногтями мягко легла ей на плечо.

— Они звали тебя, — вкрадчиво переспросила Софи, — или меня?

Лаванда покосилась на её руку, подумала, снова подняла взгляд на занавешенное зеркало:

— Они звали меня.

Софи быстро отступила на шаг и, судя по голосу, даже обернулась спиной.

— Это неправда, — яростно прошептала она. — Им никто не нужен, кроме меня. Они сами меня выбрали.

— Это было давно, — заметила Лаванда спокойно. — Ты успела дискредитировать себя, как только можно.

— Интересно, — в голосе послышалась насмешка. — И чем же я себя дискредитировала?

— Нарушением прав… Бездействием, когда всем было трудно… — Лаванда и сама слышала, как малоубедительно и топорно звучат сейчас её слова. — Смертями. Сколько людей ты убила, Софи?

— Это была необходимая мера, — равнодушно ответила та. — Иначе система бы не выжила.

— Система для тебя дороже человеческой жизни?

— Человеческой жизни… — с иронией протянула Софи. — Что такое эта человеческая жизнь? Священная корова гуманистов. Да и у них — только лишь на словах. Жизнь каждого индивида бесценна? Да, бесценна — ибо не стоит ничего, когда речь идёт о масштабах государственных или даже общемировых. История помнит только великое и долговечное, оно только и имеет значение. Что значат в историческом контексте несколько человеческих жизней? Да они всё равно прекратились бы через пару десятков лет, никто не вспомнит о них. Ими жертвуют постоянно, даже не таясь, в любую эпоху и в любом обществе. Зачем же обвинять лично меня? Я только следую тенденции.

— Но ведь можно не следовать ей.

— Но ведь все ей следуют. Абсолютно все. Жизнь одного — такой пустяк… Если только она не твоя, конечно.

— Не равняй всех под одну гребёнку, — угрюмо произнесла она. — Если для тебя чужая жизнь — пустой звук, не значит, что и для всех остальных это так.

Софи помолчала немного.

— Скажи мне, Лаванда, — она снова подступила ближе и заговорила ей на ухо почти дружелюбно, — скажи-ка мне. Помнишь, когда вода всё прибывала и прибывала, и вы столпились и ждали вертолёт, а вертолёта всё не было, вода была уже выше колен и сбивала с ног… Тут появился вертолёт, и тебе он издалека показался ещё таким маленьким, ты испугалась, что вы не поместитесь туда все… Помнишь, что ты подумала в тот момент?

Лаванда замерла, дыхание её застыло.

— Отвечай мне, Лаванда, — проворковала Софи. — Отвечай мне, милая девочка.