Ксения Спынь - Чернее, чем тени

Стемнело, Софи зажгла свечу. Переключать линии и слушать голоса она могла и в почти полной темноте.

Множество, множество разговоров. Они, казалось, готовы были болтать всю ночь, но Софи всё равно держала их под контролем. Нет, никуда они от неё не денутся. Нет, никуда…

Голоса говорили, и говорили, и говорили, шумели в ушах, шелестели прибоем, шелестели, шелест…

На рассвете Китти подошла к дверям кабинета Софи. Они были открыты.

Софи спала за столом, уронив голову на сложенные руки, как это часто с ней бывало. Старый приёмник — новым моделям Нонине не доверяла — что-то ещё тихо отщёлкивал. Свеча оплыла и почти догорела.

Китти внимательно оглядела свечу, не переступая порога. Решив, что та не сможет создать пожара, а значит, не надо вмешиваться, Китти ушла.

Софи приоткрыла один глаз. Конечно, она слышала, как подходила Китти. Та всегда двигалась почти бесшумно, но у Софи был идеальный слух.

Но Китти молодец — не стала переступать порог, чувствует границу между своими обязанностями и тем, что непозволительно. За пять лет она ещё ни разу не ошиблась. И правильно, — с усмешкой подумала Софи, — незачем рисковать личиком, когда оно такое хорошенькое.

Китти была её почтовым ящиком, блокнотом и громкоговорителем, точно так же, как Кедров был механическим продолжением её рук и универсальным биноклем. Китти выступала от её имени по телевидению и сопровождала на официальных приёмах, всегда стоя ближе всех к Софи. Кедров держался в стороне от масс-медиа, он появлялся, чтоб выполнить данное ему поручение и исчезнуть вновь. Китти была её тенью, Кедров — невидимкой.

И, пожалуй, кроме этих двоих, ей не на кого было положиться.

Хотя и с ними нужно всегда быть начеку.

Судя по всему, Софи что-то сильно озаботило, — это Кедрову было ясно.

И да, она тут же подтвердила догадку, изложив суть проблемы.

Дымя сигаретой, Софи волком в клетке бродила по кабинету и недовольно хмурилась.

— Я не знаю, о чём они там говорили, — раздражённо кидала она. — Но это твоя задача — выяснить. Все результаты — мне на стол, что бы там ни было.

Он подтвердил, что, конечно, всё сделает.

— Когда? — Софи смотрела ему в глаза цепко и пристально.

Кедров прикинул всё необходимое в уме.

— К завтрашнему утру, — уверенно сказал он.

— Почему только к завтрашнему? — чуть заметная перемена тона.

— Чтобы проверить всё лучшим образом, Софи. Впрочем, если ты считаешь, что дело срочное…

— А ты так не считаешь? — мгновенно среагировала она.

Кедров поднял на неё взгляд, пытаясь понять, чего она хочет: услышать ответ или чтоб с ней согласились.

— Если честно, я не вижу большой угрозы в этом разговоре, — всё же признался он.

— Плохо. А должен видеть, — Софи села за стол, всем видом выражая неодобрение. — Стареешь, Эндрю. Стареешь…

— К сожалению — в отличие от Вашего Величества, — Кедров с прискорбием опустил глаза.

(На самом деле он был только пятью годами её старше).

Видимо, той части, на которую Нонине всё же была женщиной, это понравилось. Софи несколько смягчилась:

— Хорошо, к завтрашнему утру. Но не позже.

Вскоре она отослала его.

И зачем он полез к Правительнице с какими-то своими соображениями… Знал же, что Софи Нонине всегда разбирается в ситуации лучше и раньше их всех. Если она где-то увидела угрозу, то, наверняка же, не просто так. Нужно будет проверить всё досконально.

Тогда, в разгар южной войны, она тоже соображала быстрее всех.

…Бои шли уже в самом центре местной столицы. В тот день горстка ринордийских солдат и местные отряды Народного войска, сформированного во многом стараниями Нонине, перешли было в атаку, но были остановлены ожесточённым обстрелом. Стреляли из окон монументальной высотки, где укрылись боевики.

Речь шла о том, чтоб прорываться и брать здание штурмом. В полевом штабе, помимо Софи, были Кедров и некоторые другие из их старой компании — Быстрицын, Эппельгауз, Савровский…

Максим Быстрицын, поминутно сверявший сообщения по громкой связи с приходящими телеграммами, вдруг обернулся с возгласом:

— Софи! У нас проблемы, в доме гражданские.

Нонине, до этого колдовавшая с картой и флажками на другом конце комнаты, пронеслась по штабу маленьким чертёнком в крысиных шкурах и, вмиг оказавшись рядом с Савровским, выхватила у того бинокль.

— Много их там? — крикнула она, обозревая улицу.

— Точно подсчитать не удаётся, — голос Быстрицына с трудом пересиливал шум идущей техники. — Но судя по всему, не меньше полусотни!