Ксения Спынь - Чернее, чем тени

Тогда решено было разделить уничтожающую силу между пятью амулетами — по числу тех пяти человек, что смогли перехитрить горный народец и одержать победу. Каждый амулет был как бы слепком своего владельца и отражал главные порывы его души — то, что вело его по жизни. Серый графит — ясное понимание и трезвый расчёт, зелёная глина — живучесть и умение приспособиться ко всему, красный кирпич — несгибаемость и железная воля, чёрный уголь — жажда справедливого возмездия и белый мел — связь с лунным миром, призрачным миром грёз.

Что было дальше со скитальцами, легенда умалчивает. Из этого можно заключить, что всё сложилось более менее хорошо.

Колдовские амулеты затем то и дело мелькали на страницах истории. Поговаривали даже, что в разное время они попадали в руки то одному, то другому государственному деятелю и, конечно, помогали им развернуть события в свою пользу. Впрочем, к нашему времени большинство амулетов утрачено и след их потерян…

— Интересная легенда, — сказала Лаванда, когда поняла, что Феликс закончил рассказывать. — Даже красивая.

Он кивнул:

— Да, это было бы только красивой сказкой, если бы не одно «но».

— Какое? — поинтересовалась Лаванда.

— Как минимум, один из амулетов — чёрный уголь, жажда возмездия — действительно существует. И он дошёл до наших дней.

— Правда? — даже ей, всю жизнь стоявшей на грани мира реального и мира призрачных видений, сложно было поверить.

— Правда. Я не знаю, как… Никто, в общем-то, не знает, как это возможно. Но колдовской уголь есть, это по факту так. И хранится он у Нонине.

18.

Софи перекидывала ворох бумаг по столу. По крайней мере, так это выглядело со стороны — слишком быстро, слишком хаотично и, уж наверняка, бесцельно. Но Кедров знал, что это не так: позже всегда оказывалось, что Софи не только всё запомнила, но и успела сделать выводы и принять некие решения. Решения эти, правда, зачастую удивляли своей странностью и будто бы нелогичностью. На самом же деле, как не раз приходилось убеждаться, это была просто другая логика, неподвластная обычным людям. В предыдущие годы многие действия Софи, казалось, неразумные и не имеющие смысла, били в самую цель.

Иное дело, что и цель у Софи зачастую была другая, не как у обычных людей.

— Что думаешь, Эндрю? — лишь только мельком взглянув на бумагу, она, не глядя, сунула ему.

На сером отпечатанном листке тускло проступало:

«Ущерб на 29.03

государственных объектов: 0

жилых домов: 1

прочих построек: 5

человеческих жертв: 9

финансовые потери инфраструктуры…»

— Думаю, — медленно, параллельно обдумывая дальнейшее, проговорил Кедров, — это в пределах, но вокруг человеческих жертв возможна шумиха.

— Кто виноват, что они погибли? — ровно спросила Софи, просматривая уже какие-то другие документы.

Кедров несколько секунд вглядывался в немой профиль, пытаясь угадать правильный ответ. Затем уверенно заключил:

— Вертолётчики, конечно. Должны были действовать порасторопнее.

— А ещё?

Он подумал:

— Местные чиновники.

— Разумеется, — кивнула Софи. — Как думаешь, стоило бы отставить губернатора области?

— Да, конечно. Он должен немедленно подать в отставку.

— Немедленно не надо, — отрезала Софи. — Попозже. Когда с наводнением будет закончено и у них пройдёт первый шок.

— Они наверняка потребуют виновника, как только очухаются, — согласился Кедров. — Тогда губернатор будет очень кстати.

Софи подняла на него взгляд, слегка усмехнулась:

— Надо же, идеально следуешь за моими мыслями. Прям не знаю, зачем мне такая точная дублирующая система.

— Я не так быстро соображаю, как вы, Ваше Величество, — спешно попытался исправить положение Кедров. — Приходится повторяться.

Она снова усмехнулась, как будто снисходительно, и отвернулась от него к бумагам.

Привычка к стёбу и насмешкам осталась у Софи со времён их дворовой юности, когда у неё — младшей в компании да ещё и девчонки, пусть даже пацанки, — не было никаких других способов хоть как-то повысить свой статус. Это потом уже у Волчонка появился револьвер и всё сопутствующее…

Впрочем, когда Софи стебалась, это давало повод относительно расслабиться: скорее всего, вам сейчас ничего не будет. Если вдруг она прекращала, это могло означать только одно: она что-то задумала…

Софи переложила ещё несколько документов, зависла над какой-то совсем мелкой запиской. На просвет Кедров заметил только написанные от руки латинские буквы. Софи раздражённо сдвинула брови, будто что-то в тексте ей не понравилось. Затем на лицо её наползла хитроватая улыбка.