Ксения Спынь - Чернее, чем тени

— Китти? — с чуть заметной ехидцей в голосе. — Ты хорошо училась в школе?

Китти Башева, сидевшая в своём углу так тихо, что можно было забыть о её существовании, тут же откликнулась, оторвавшись от компьютера, будто ждала этого вопроса:

— Да, Ваше Величество.

Софи облокотилась на стол, подалась вперёд:

— А вот мне почему-то кажется, что английский ты должна была подзабыть, — она как бы невзначай взглянула на записку в руке и протянула её вперёд. — На-ка, прочитай. Хочу проверить, поймёшь ли ты, что тут написано.

Китти плавно приблизилась к столу и приняла записку из пальцев Софи. (Эта подчёркнутая изящность и плавность в каждом движении всегда отличали её. Было в них, пожалуй, даже что-то неприятное).

Быстро пробежав взглядом по записке, Китти заговорила с дежурной улыбкой ведущей новостей:

— Здесь написано, что они не рассматривают нас как экономического партнёра по причинам…

— Это, допустим, я и сама вижу, — оборвала Софи. — Скажи лучше, почему эта записка лежит у меня на столе, когда должна быть в экономическом отделе и, копией, в отделе иностранных связей.

— Копии уже находятся там, — не моргнув, ответила Китти. — Но зная, что Ваше Величество предпочитает лично контролировать все важные дела, и полагая, что комментарий нашего основного партнёра достаточно важен, я посчитала нужным оставить оригинал у вас.

(То ли она действительно не понимала, что Софи ведёт с ней свою любимую игру в вопрос-ответ, то ли у этой девушки железные нервы).

Лицо Софи приняло задумчивый вид.

— Что ж… — протянула она. — Это, пожалуй, верно. Лучше всё проследить самостоятельно.

Она забрала у Китти записку, ещё раз взглянула на текст и недовольно скривила рот.

— Но меня раздражает эта латиница. Сбивает с мыслей каждый раз, приходится переключаться. Китти, будь добра, перепиши по-нормальному. Надеюсь, — губы её вновь сложились в усмешку, — до конца перевести сможешь без того, чтоб я тебе диктовала?

— Конечно, — учтиво ответила Китти и, приняв записку, вернулась на своё место. Скорее всего, она уже догадалась — не могла не догадаться — что Софи не знает английского, равно как и любого другого иностранного языка. Но на лице Китти это никак не отразилось.

(По правде говоря, Софи вообще не закончила школы: в те трудные времена были дела поважнее. Документы же появились много позже задним числом — на всякий случай).

— Просто напиши с обратной стороны, ещё бумагу на них тратить, — кинула Софи вслед секретарше, затем добавила с той же ехидцей. — Только, Китти, разборчиво. Чтоб можно было хотя бы понять, что это.

— Да, Ваше Величество.

(Если уж честно, Кедров всегда недолюбливал эту Мисс Безупречность, но вот к чему-чему, а к почерку Китти было сложно придраться).

— Всё приходится проверять самой, — вздохнула Софи. — Мои подчинённые ничего не понимают, а министры вообще никуда не годятся. Хотя… — она подпёрла кулаком подбородок и задумчиво уставилась вдаль, — может быть, и я на самом деле ничего не понимаю… Да, Эндрю?

— Вы отлично всё понимаете, Ваше Величество.

— А это точно правда — про уголь? — недоверчиво произнесла Лаванда, когда они поднимались уже по лестнице в квартиру. — Постоянно же ходят разные слухи, ты сам говорил.

— Точно, — Феликс кивнул с видом человека, у которого есть совершенно неоспоримые доказательства, но который не видит смысла их приводить.

— Но откуда это известно?

— Это… ну, это сведения такого сорта, что особо и не скрываются. Давай дойдём сначала.

Оба замолчали и не произносили ни слова до того, как закрылась входная дверь квартиры и ключ дважды перевернулся со звоном в замке.

Феликс, пройдя в комнату и удовлетворённо подбрасывая всю связку на ладони, продолжил:

— Есть же разные виды «тайн». Что-то действительно скрывается, что-то не очень… Кое-что наоборот муссируется, чтобы массы знали — например про то, что Нонине лично участвовала в боях на юге (я, впрочем, в этом сильно сомневаюсь). А вот, скажем, тот факт, что у неё поддельный диплом — это как-то не очень удобно и как-то не вяжется с образом мудрой матери народа. Поэтому эта инфа действительно тайная. Хотя и её, как ты видишь, можно узнать.

— Ну а уголь? — нетерпеливо напомнила Лаванда. То, что, в глазах Феликса, Софи есть собрание всех пороков, она и так знала.

— Уголь… Ну а зачем им скрывать про уголь? Это ведь даже играет на руку. Все знают, что в случае чего Софи стоит только написать углём имя человека и сжечь потом бумажку с этим именем, — и всё, человека нет. Даже если она ничего подобного делать не будет, всё равно, страх — великое орудие власти.