Джон О'Хара - Жажда жить

— Что именно тебе стало ясно в твоей армии?

— Все про звания и должности. И еще про связи. Командир-майор батальона — всего лишь майор. Но майор из штаба дивизии или армии связан с генералом. Тебе этого не понять.

— Почему же не понять? Если ты связан с богатыми, тебя тоже считают богатым. Или с важными политиками…

— Вот-вот, о том я и толкую.

— Ну что ж, давай укреплять связи с твоими богатыми знакомыми, — заключила Луиза.

— Для начала лучше с важными политиками. А уж потом с богатыми.

— Идет, но давай договоримся: когда в тайнике останется меньше 15 тысяч, ты пойдешь работать. Моложе-то мы не становимся.

— С чего это ты взяла? — подмигнул Чарли.

— Я не про то — а впрочем, конец настает всему, и этому тоже.

Уже на следующей неделе Чарли, отличавшийся большей, сравнительно с Джорджем Уолтауэром, решительностью, появился на очередном заседании парней, проходившем в закрытом зале «Погребка» Фрица Готтлиба. Военная форма была идеально выглажена, сапоги и пряжка пояса начищены до блеска, на руках перчатки, в руках трость, на груди французский орден. Увидев его, парни удивились, но не выказали ни малейшего неудовольствия. Напротив, встали при его появлении, и Чарли пошел по кругу, обмениваясь рукопожатием с каждым, хотя большинство из присутствующих видели его впервые в жизни. Он отыскал себе место за столом, и ему налили кружку пива. Только тут, когда стало ясно, что он не просто заглянул на две-три минуты, возникло ощущение некоторой неловкости. Чарли оглянулся и пояснил:

— Хотел убедиться, что дверь закрыта.

— Что у вас на уме, Чарли? — осведомился один из парней.

— Много чего, но поговорить сегодня я хотел только об одном. Я понимаю, господа, вы заняты важными делами…

— Ничего особенного, — прервал его другой парень.

— Полагаю, вам известно, что во Франции меня подстрелили. Угодили, можно сказать, в то место, в котором курам голову отсекают. Неплохо бы получить за это доллар-другой от правительства, но знаете, при этих демократах, черт бы их побрал, цены растут как на дрожжах, и приходится думать о будущем. Тем более у меня на руках жена и двое детей. Вот я и пришел прямо к вам. В этом году выборы в городской совет, я говорил с парнями в армии, и они хотели бы быть представленными в совете.

— Гм, — задумчиво протянул тот же парень. — Видите ли, Чарли, мы уже обсуждали этот вопрос на предыдущих заседаниях. И собираемся помочь фронтовикам. Собственно, уже помогаем.

— Знаю, — кивнул Чарли. — Но констебль, или чиновник в финансовом управлении, или полевой инженер в службе главного инженера — совсем не то же самое, что представительство в городском совете.

— Вы о чем-то конкретном говорите, Чарли? Например, о работе в совете?

— Нет. Разве я сказал, что ищу работу в штате совета?

— Не сказали, но ведь вас можно было бы уговорить.

— Можно, — согласился Чарли.

— На какое же предложение вы рассчитываете?

— Вопрос в том, что могу предложить я. Я здесь родился, здесь же родились мои отец и мать. У меня многолетний опыт работы в аппарате главного инженера.

— А мост собственного имени вам не понадобится, а, Чарли? — поинтересовался еще один парень.

— Заткнись, — оборвал его парень, говоривший больше других.

— Слушайте, вы же знаете, и я знаю, и все знают: главное, что я могу предложить, — армейский послужной список. — Чарли потрогал орден на груди: — Вот эту штуковину, и еще одну, к которой я представлен.

— Ясно, ясно, — закивал главный парень. — Ну что вам сказать, конечно, вы не ждете немедленного ответа. Нам придется все тщательно взвесить, рассмотреть со всех сторон. Но вас мы не забудем, это я могу пообещать уже сейчас. Это может быть совет. Или что-нибудь другое. Но о вас позаботятся. Такая постановка вопроса вас устроит?

— Абсолютно, — сказал Чарли, понимая, что теперь от него ждут, когда он откланяется. — Это уж на ваше усмотрение, господа.

В ближайшие две недели Чарли потратил массу времени на то, чтобы докопаться до смысла совершенного одним из парней faux pas [23] Ложный шаг (лат.). — Примеч. ред. , когда тот обмолвился о мосте и его наименовании. Но попытки его оказались совершенно безуспешны: утечки парни не допускают — правило, которое Чарли предстояло усвоить уже в ближайшие годы, когда он окажется на обочине деятельности форт-пеннской хунты. Еще мальчиком, затем молодым человеком он был знаком с господами из Плановой комиссии, на протяжении долгих лет его встречи с ними оставались нечастыми и сугубо формальными. И ничего из этих господ выудить не удавалось, хотя Чарли и знал, что какие-то секреты у них имеются.