Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

В людном вестибюле «Перегрина» Нельсон сунул журнал под мышку, названием наружу. Он рассчитывал сесть в закутке у дальней стены, однако хозяйка усадила его за центральным столиком в зале для курящих, в большей степени на виду, чем бы ему хотелось. Нельсон положил парку на соседний стул, сложив ее, чтобы меньше бросалась в глаза, и принялся с умным видом листать «Нью-Йоркское книжное обозрение». Обложку он развернул к другим обедающим (пусть думают, будто он знает, кто эти два Гордона) и стал читать содержание в поисках чего-нибудь серьезного, но не слишком утомительного — преуспевающий профессор за ленчем, пусть только на час.

Официантка, бледная большеглазая женщина, сложила руки за спиной и на память повторила меню. Она принесла колу; Нельсон, прихлебывая, раскрыл журнал на двух Гордонах — что-то про поиски Эдема и страдания жертвы британского империализма в девятнадцатом веке — и в ожидании гамбургера принялся читать. Впервые за долгие годы у него появилась возможность почитать — и поесть — просто для удовольствия. Правда, зарплату ему пока платили старую — обычная административная волокита. Медицинская страховка сохранилась; и может быть, они даже переберутся из казенного жилья в городской домик с участком, деревьями и отдельными спальнями для девочек. Нельсон снова чувствовал себя отцом семейства. В голове роились святочные видения новых туфелек, новых платьиц, новых игрушек. Пожалуй, он потянет уроки танцев для Клары и рисования для Абигайл. Нельсон представил, как ведет Бриджит обедать в ресторан с официантами, картой вин и скатертями, а потом в кино, на что она сама выберет; вот они под ручку бредут мимо ярко освещенных магазинов, вот он смущенно дожидается, пока ей что-то примеряют в соседней комнате.

Нельсон покраснел за «Нью-йоркским книжным обозрением». Впервые за долгое время его возбудила мысль о жене. Бриджит немного успокоилась, видя, что у него не все так плохо, однако опасения ее развеялись не совсем. Она не говорила этого вслух, но явно подозревала, что факультет просто нашел новый способ его использовать, а потом все равно вышвырнет.

— Милая, — убеждал он, — меня назначили в комиссию по замещению поэтической вакансии. Кому попало такое не предложат.

— Отлично. — Бриджит сузила глаза. — Тебе ставку не обещают, но предлагают кого-нибудь поискать.

Нельсон ответил, что работа в комиссии — это лишняя тысяча долларов. Бриджит сразу отвлеклась от своих подозрений и стала прикидывать, хватит ли денег, чтобы хоть как-то подлатать неходячий автомобиль. Хорошо иметь жену из рабочей среды, с благодарностью подумал Нельсон, которая точно знает, во что станут новые тормоза, новый стартер и новый радиатор для десятилетней старушки-«тойоты».

Принесли бургер, истекающий кровью на булочку. Нельсон закрыл глаза; запах жареного мяса сводил с ума. Он отодвинул журнал, чтобы изучить гамбургер сверху донизу: майонез, салат, котлету, маринованный укроп, лук, помидор и горчицу, налил лужицу острого кетчупа в картошку, еще раз вдохнул жирный аромат пищи и установил перед собой раскрытый журнал. Двумя руками поднял гамбургер и широко открыл рот. Нёбо увлажнилось, язык изогнулся в предвкушении — и в этот миг взгляд Нельсона встретился с огромными карими глазами Миранды Делятур.

Нельсон замер с гамбургером в зубах. Хозяйка усаживала за соседний столик Миранду, Пенелопу О и очередного Пенелопиного студента. Миранда чуть заметно кивнула Нельсону, как будто видела его когда-то, но не помнит где. С уходом Кугана Нельсон ощутил некоторое изменение магнитных силовых линий; коллеги, прежде не; замечавшие его, теперь коротко кивали при встрече или не замечали его более агрессивно. Нельсон гадал, не связано ли это с тем, насколько данный человек уверен в расположении Акулло. В конце концов, Куган был штатный профессор.

Миранда отвела глаза и разгладила сзади юбку, пока хозяйка держала ей стул. Профессору О стул держал слегка ошалелый, но очень смазливый юноша в студенческой экипировке — потертый свитер, бейсболка, бородка клинышком. Она села, сверкнув черными облегающими леггинсами, и указала парнишке на соседний стул.

— Никто не возражает, если я закурю? — Ее пальцы с ярко накрашенными ногтями чуть подрагивали, поднося сигарету ко рту.

Лицо у Нельсона горело. Он собирался откусить основательно, по-мужски, чтобы рот наполнился мягким, теплым, сочащимся кровью мясом, в носу защипало от лука и горчицы, а горячий сок струей хлынул в горло. Вместо этого он едва куснул передними зубами, прихватив веточку укропа, крошку булочки и листик горького салата. В этот самый миг Пенелопа О выпустила дым, и все, что Нельсон почувствовал, это вкус табака.