Джеймс Хайнс - Рассказ лектора

— Вы потеряли много крови, — сказала Викторинис. — Я перевязала вам руку, как могла.

— Так сегодня?…

— Вечер субботы, Нельсон. Почти полночь. Меньше чем через пять минут начнется пасхальное воскресенье.

Теперь он понял, что видит часы с обратной стороны. В полуобморочном состоянии ему потребовалось некоторое усилие, чтобы это сообразить, но стрелки показывали 11.58. Низкий, с присвистом, стон заполнял комнату. Это апрельский ветер ревет в башне, подумал Нельсон.

— Где Вита? — спросил он, понижая голос.

— Последний раз я видела Виту у себя в спальне. Она шлa ко мне с бутылкой хлороформа.

— И с тех пор не видели? — Нельсон оглядел тускло освещенную комнату.

— Пока я спала, кто-то приносил мне еду и воду, но я никого не видела. — Виктория подняла левое запястье, потянув руку Нельсона, словно неживую. — Как вы? Встать сможете?

— Не уверен.

— Попробуйте.

Викторинис подобрала под себя босые ноги и оттолкнулась от пола, потянув за собой Нельсона. Его шатало. Оглушительное чувство вины тянуло вниз; он чувствовал себя утопающим, которого захлестывает черная вода.

— Мне лучше снова сесть, — прошептал он.

— Не сейчас. — Викторинис за цепь потянула его вперед.

Нельсон, спотыкаясь, прошел за ней под механизмом и угол комнаты, к чугунной винтовой лестнице, идущей через пол к потолку. Отверстие в полу закрывала стальная решетка; через нее и кольцо в полу был продет висячий замок. Комната завертелась вокруг Нельсона, колени его ослабели. Он начал терять сознание, но тут Виктория опустилась на пол рядом с решеткой, и Нельсон благодарно осел на колени. Сквозь сетку он видел переполненные шкафы Собрания Пул. Единственная лампочка создавала драматическую светотень. Ветер со стоном бился в окна старинного стекла.

Викторинис продела пальцы в сетку и двумя руками затрясла решетку. Тяжелый замок загремел о стальное кольцо, но не поддался. Сетка, освещенная снизу, расчерчивала тенями лицо Виктории.

— Держится слабо. — Она устремила на Нельсона заплаканные глаза. — По-моему, вдвоем мы сможем ее оторвать. Попробуете?

Перед глазами у Нельсона плыли черные точки. Изувеченную руку дергало. Он взглянул на часы: 11.59. Почему-то казалось очень важным открыть решетку до полуночи. Он кивнул.

— Хорошо, — сказала Виктория. — На счет три.

Нельсон продел в решетку пальцы здоровой руки, а также мизинец и безымянный правой, набрал в грудь воздуха и напрягся.

— Раз, — сказала Виктория. — Два…

Сверху громко лязгнуло, решетка задрожала. Не выпуская сетку, Нельсон поднял глаза к вершине лестницы. Стальной люк в потолке, ведущий к верхнему ярусу башни, открывался, в него проглянул черный квадрат неба. Ветер завыл громче. Над квадратом стояла бледноликая фигура, глядя вниз.

Нельсон ахнул и выпустил решетку. Виктория на мгновение застыла с поднятым лицом, потом тоже выпустила люк и быстро поползла на коленях прочь от лестницы, таща Нельсона за цепь. Темная фигура начала спускаться. Виктория встала, с неожиданной силой втащила Нельсона на ноги и поволокла его, шатающегося, за часы в дальний угол комнаты.

— Мою жизнь, — промолвила фигура будничным тоном, — определило то, что люди называют моей странностью [177].

Вита круг за кругом спускалась по винтовой лестнице — вернее, не Вита, а Робин Брейвтайп, невысокий поджарый молодой человек с короткой стрижкой, бородкой клинышком и усиками. На нем были черные тапочки, черная футболка и черные джинсы, облегающие плотно, так что даже в тусклом свете было видно, что он без белья. Пол, если не тендер, Робина был явственно обозначен выпуклостью в паху. Молодой человек улыбался, спускаясь по лестнице, и на каждом повороте отыскивал взглядом двух жмущихся в углу профессоров.

— Я не страшусь мужчин как таковых, — продолжал Робин, — не страшусь и их книг. Я жил с ними — с одним или двумя в особенности — почти как существо того же самого пола.

Комната завертелась вокруг Нельсона. Его знобило — это что, ветер со стоном кружит по лестнице?… Минутная стрелка скакнула в последний промежуток перед часовой, уже стоящей на двенадцати.

— И сотворил Бог человека по образу своему, — сказал Робин, — по образу Божию сотворил его.

Он с кошачьей грацией бесшумно вступил на пол, ставя одну ногу перед другой, как канатоходец.

— Мужчину и женщину, — продолжил он, указывая одной рукой на Нельсона, другой — на Викторию, — сотворил их.

— Что он делает? — прошептала Виктория.