Дженди Нельсон - Я подарю тебе солнце

Через какое-то время она поднимает кулак. И я тоже.

– Раз-два-три, – одновременно говорим мы.

Камень/ Камень

Ножницы/ Ножницы

Камень/ Камень

Бумага/Бумага

Ножницы/ Ножницы

– Да! – восклицает Джуд. – Ничего не пропало! – Она подскакивает на ноги. – Посмотрим сегодня канал про животных? Или кино? Ты можешь выбрать.

– Хорошо.

– Я хочу…

– Я тоже, – соглашаюсь я, зная, что она скажет. Я тоже хочу, чтобы мы снова были «мы».

(ПОРТРЕТ, АВТОПОРТРЕТ: Брат и сестра на качелях-доске с завязанными глазами.)

Джуд улыбается и дотрагивается до моей руки.

– Не грусти, – говорит она это так тепло, что цвет воздуха меняется. – Вчера прямо через стену чувствовалось.

В раннем детстве еще хуже было. Если кто-то один из нас начинал реветь, то и другой плакал тоже, даже если находиться на другом конце города. Мне казалось, что это уже прекратилось.

– У меня все хорошо, – говорю я.

Сестра кивает.

– Тогда до вечера, если мы с мамой друг друга не поубиваем. – Она салютует и убегает.

Я не знаю, как такое возможно, но возможно: всякий раз, когда смотришь на картину, она одновременно такая же и совершенно другая. Вот и между нами с Джуд так же.

Через какое-то время я вспоминаю, что сегодня четверг, то есть в ШИКе рисунок с натуры, а это значит, что мой домашний арест заканчивается. Да и вообще, почему я должен сидеть взаперти из-за того, что Брайен говнотопор – качок и всеобщий любимчик, обмазан тормозной жидкостью и ему нравятся отстойные девицы вроде Кортни Баррет?

Мой мольберт и скамеечка оказываются на том же месте, где я оставил их на прошлой неделе. Так что я устраиваюсь, убеждая себя, что важно лишь поступить в ШИК и ничего иного, а до конца лета я буду общаться с Джуд. И Шельмецом. И ходить по музеям с мамой. Брайен мне не нужен.

Преподаватель начинает урок – сегодня у нас новая модель-девочка – и рассказывает про позитивное и негативное пространство, о том, что показать форму можно, нарисовав пространство вокруг нее. Я раньше такого не делал и всецело погружаюсь в упражнение, сосредоточившись на том, чтобы выявить модель, показав то, чем она не является.

Но во время второй части урока я сажусь спиной к стене и начинаю таким вывернутым способом рисовать Брайена, хотя и обещал этого не делать. Но я не могу сдержаться. Он во мне, и его надо выпустить наружу. Я делаю один набросок за другим.

Я всецело на этом сосредоточился и не заметил, что ко мне кто-то идет, пока не перегородили свет. Я удивленно отшатнулся, изо рта вырвался какой-то стыдный искаженный звук, когда мой мозг сообразил, что передо мной предстал он, Брайен. У него с собой нет ни рюкзака с метеоритами, ни магнитных граблей, а это значит, что он пришел так далеко за мной. Снова. Я стараюсь, чтобы радость осталась на изнанке лица.

– А я ждал сегодня утром, – говорит он и облизывает нижнюю губу так нервно, так безупречно, что мою грудь до глубины пронзает боль. Он бросает взгляд на альбом. Я быстро переворачиваю лист, чтобы он себя не увидел, затем встаю, жестом показывая, что лучше вернуться в лес, чтобы нас не услышали в классе. Я прячу скамейку и мольберт, изо всех сил надеясь, что ноги не подкосятся, или же, наоборот, не пустятся в пляс.

Он ждет меня под тем же деревом, что и в прошлый раз.

– Тот англичанин, – интересуется он, когда мы идем по тропинке, – был сегодня?

Если я что и могу понять по голосу, благодаря Джуд, так это ревность. Я вдыхаю с невероятным счастьем.

– Его еще на прошлой неделе выперли.

– За бухло?

– Ага.

В лесу стоит тишина, за исключением хруста веток у нас под ногами и стонов пересмешников где-то в деревьях.

– Ноа?

Я втягиваю воздух. Откуда берутся такие чувства, когда тебя просто назвали по имени?

– Да? – По его лицу бегают разнообразные эмоции, но я таких не знаю. И вместо этого смотрю на собственные кеды.

Минуты молчания проходят одна за другой.

– Слушай, какое дело… – наконец говорит Брайен. Потом смолкает и начинает ковырять кору на дубе. – Из солнечных систем частенько исключают планеты, и они бродят по глубинам космоса сами по себе, в одиночестве, во Вселенной без солнца, и так целую вечность, понимаешь…

Его взгляд умоляюще просит меня что-то понять. Я обдумываю услышанное. Брайен о таком и раньше говорил, об этих одиноких планетах, дрейфующих без солнца. И что? Это значит, что он не хочет остаться за бортом, как и я? Ну и ладно. Я поворачиваюсь, собираясь уйти.