Дженди Нельсон - Я подарю тебе солнце

– Но ты же не художница, – шепчу я в ответ.

Она не отвечает и напряглась всем телом. Не знаю почему.

– Черт, где Ральф? Черт, где Ральф?

Это ее расслабляет, мама начинает смеяться.

– Мне кажется, что Ральф скоро будет. Грядет второе пришествие. – Она целует меня в затылок. – Все будет хорошо, мой любимый, – говорит мама, потому что она механик, который чинит людей, и всегда знает, когда во мне что-то ломается. То есть я так думаю, пока она не добавляет: – У нас у всех все будет хорошо, честно.

И даже раньше, чем все становится на свои места, она уходит. А я остаюсь смотреть из окна, пока комнату не заливает тьма, и пока те пятеро не уходят в сторону Пятна, счастливая шляпа Брайена при этом на счастливой голове Кортни.

Отстав от остальных на несколько шагов, с камня съезжает и Хезер, продолжая смотреть вверх. Она вскидывает руки, как лебедь, а потом опускает. Она птица, думаю я. Разумеется. А не лягушка. Я ошибся.

Во всем.

На следующее утро я не лезу на рассвете на крышу, потому что решил не выходить из своей комнаты, пока Брайен не уедет в свой пансион за пять тысяч километров отсюда. Осталось всего семь недель. Когда захочется пить, буду брать воду у растений. Я лежу в постели, уставившись на репродукцию «Крика» Мунка. Жаль, что не я написал этот портрет чувака, который очевидно слетел с катушек.

Как и я сам.

За стеной мама ругается с Джуд. Их перебранка становится все громче. Сейчас мне уже кажется, что сестра ненавидит маму даже больше, чем меня.

Мама: Джуд, успеешь побыть взрослой, когда повзрослеешь.

Джуд: Да я всего лишь губы накрасила.

Мама: Не надо краситься помадой, и раз уж мы начали, то скажу, что и юбка слишком короткая.

Джуд: Тебе нравится? Сама сшила.

Мама: Надо было шить длиннее. Посмотри в зеркало. Неужели ты действительно хочешь быть такой?

Джуд: А какой же еще? К твоему сведению, там в зеркале не кто-то другой, это и есть я!

Мама: Меня пугает, что ты стала такой буйной. Я тебя не узнаю.

Джуд: Да я тебя тоже не узнаю, мама.

Мама действительно в последнее время ведет себя странновато. Я тоже замечал. Например, остановится на красном светофоре и сидит, как будто ей лоботомию сделали, даже после того, как он переключается на зеленый, пока все вокруг не начнут ей сигналить. Или говорит, что будет работать в кабинете, но шпионские вылазки показывают, что она на самом деле просматривает старые фотки, которые притащила с чердака.

А сейчас у нее внутри галопом скачут кони. Мне их слышно.

Сегодня они с Джуд собрались в город, типа женская прогулка, в надежде, что между ними что-то наладится. Но начало уже плохое. Раньше в такие дни папа пытался повести меня играть в мяч, но потом сдался, после того случая, когда я весь футбольный матч смотрел на трибуны, а не на поле, зарисовывая лица зрителей на салфетках. Или, может, это был бейсбол.

Бейсбол. Топор. Говнотопор.

Джуд стучит в мою комнату, как из пулемета, и даже не дождавшись, когда я ей разрешу войти, распахивает дверь. Мама, видимо, победила, потому что сестра смыла помаду и надела цветной сарафан до колена, это одна из бабушкиных моделей. Она похожа на павлиний хвост. Волосы спокойные, как мирное желтое озеро вокруг головы.

– Ты в кои-то веки дома. – Джуд как будто искренне рада меня видеть. Она опирается о косяк. – Если бы мы с Брайеном тонули, ты кого бы стал спасать первым?

– Тебя, – отвечаю я, радуясь, что она не задала этот вопрос вчера.

– А если папа и я?

– Я тебя умоляю. Тебя.

– А если мама и я?

– Тебя, – говорю я после паузы.

– Ты не сразу ответил.

– Сразу.

– Нет, далеко не сразу, нуда ладно. Я заслужила. Ты спрашивай.

– Маму или меня?

– Тебя, Ноа. Я всегда буду спасать первым тебя. – Глаза у нее как ясное небо. – Хотя вчера ты мне голову чуть не отрезал, – с улыбкой говорит сестра. – Но это ничего. Я признаю. Я была ужасна, да?

– Да как бешеная.

Она корчит безумную рожу, выпучив глаза, и даже в таком настроении я начинаю смеяться.

– Знаешь, – говорит она, – эти девчонки нормальные, но такие обычные. Скучно… – Джуд начинает нелепо скакать через всю комнату, изображая балерину, а потом запрыгивает на кровать и прижимается ко мне. Я закрываю глаза. – Сколько времени-то прошло, – шепчет она.

– Очень много.

Мы дышим, и дышим, и дышим в унисон. Джуд берет меня за руку, и я вспоминаю о том, что выдры спят на воде, точно так же держась друг за дружку, чтобы ночью не расплыться в разные стороны.