Катрин Пулэн - Лили и море

Тогда я говорю себе, что нужно перебраться спать в любую из брошенных машин. Из чувства гордости перед Гордоном и другими нужно это сделать.

Джон прибыл в шесть часов. Я давно встала. Мы отправились в серый рассвет. Казалось, что порт еще спит. Впрочем, проходя по фарватеру порта, можно увидеть на горизонте кажущиеся маленькими кораблики, которые вышли немного раньше нас и рассеялись по океану.

Ночью поднялся ветер. Джон ведет корабль, стоя лицом к стрелочным индикаторам в миниатюрной рулевой рубке «Моргана». Я молча стою рядом с ним и смотрю в окно. Вижу всплески воды, которые омывают оконные стекла, полет серых птиц, кружащих перед нами. «Пегги» по радио сообщает нам сводку погоды: высота волн возрастет с десяти до пятнадцати футов, ветер северо-западный, скорость тридцать пять узлов, порывистый, будет усиливаться в течение дня… Затем рыбаки разговаривают друг с другом. Только и слышно «ОК, Роджер», они постоянно разговаривают.

— Я не знала, что здесь столько Роджеров [26] На сленге американских и британских радистов слово «Роджер» (Roger) означает «Вас понял». , — говорю я Джону. Он удивленно вскидывает одну бровь и смеется. Я так и не поняла почему. Он разворачивает карту.

— Мы идем вот сюда. Нужно пройти остров Спрус, гавань Узинки, мыс Шакманов. В полдень поставим оборудование. Полная вода [27] Максимальный подъем уровня моря во время прилива. . Мы должны их найти. Возьмешь на себя штурвал?

— Я никогда не держалась за рулевое колесо. У нас на «Мятежном» был джойстик и автопилот для новичков.

— Это не очень сложно. Сначала ты устанавливаешь курс. Затем вращаешь руль, но только тогда, когда ты ощущаешь, что находишься на гребне волны. Именно в этот момент совершается маневр.

— Я не спущу с компаса глаз.

Я ощущаю подъемную силу волн под деревянными боками, давление на форштевень дующего нам навстречу ветра, мгновение, когда «Морган» реагирует на маневр. Корабль вначале артачится, но скоро подчиняется мне и, кажется, живет в моих руках.

— Однажды у меня будет свой корабль, Джон.

Он смеется:

— Продолжай в том же духе… Ты хочешь пива?

— Нет, Джон, не в море.

— Тогда я приготовлю тебе кофе.

Я остаюсь одна за штурвалом. Нос «Моргана» рассекает серую воду. Волны заливают палубу снова и снова. Если бы я была сладкой бэби, меня бы здесь не было.

Полдень. У нас было время исследовать воды. По сигналу я бросаю радиомаяк и буй, затем якорь. Первые десять секций якорных снастей раскручиваются без единого крика. Вода заливает палубу. Уже пять часов. Мы делаем перерыв. Ветер усиливается.

— Нормально, — говорит Джон, — лови палтуса. Не надо отлынивать.

Он вливает в себя пиво — бутылка за бутылкой — с самого утра, его уже развезло. Я ожесточаюсь, чувствительная к морю как тетива лука, все больше и больше оживленная, все больше и больше напряженная, по мере того как приближается час вытаскивать снасти.

Джон занимает место в рулевой рубке и берет управление на себя. Между впадинами волны появляется буй. Я пускаю в ход шест и поднимаю его на борт. Я протягиваю буйреп в приспособление для скручивания. Я сворачиваю его в бухту до якоря, который я подняла на борт. Первые крючковые снасти приносят черную треску, которую мы выбрасываем в воду. Рыбины уже мертвы. Раскачиваемые волнами они плавают брюхом кверху, как бледные пятна, которые пассивно погружаются в волны. Чайки и глупыши с криками следуют за нами, ныряют, пикируют в воду, пытаясь завладеть одной из них. Это был сумасшедший вихрь в небе, которое отяжелело. Я скручиваю снасти в бухту.

Начал падать мелкий дождь. На борту появляется первый палтус. Джон орет, когда я цепляю его крюком за бок.

— Тебя не учили делать это аккуратно? Ты портишь рыбу… В голову, багор всегда нужно всаживать в голову! Потом завод внесет нас в черный список, и весь наш улов оплатят по сниженной цене.

Я ничего не говорю. Я опускаю голову. Мне стыдно.

Да, я знала это, но боялась промазать.

— Возьми снова багор и крюк. Крюк для того, чтобы снять рыбу с крючка. Одной рукой цепляешь рыбу багром, чтобы поднять на борт, второй рукой вставляешь крюк между рыболовным крючком и ее ртом, делаешь оборот крюком, короткий удар, и палтус падает один-одинешенек. Вот так, хорошо, ты поняла.

Палтусы пойманы. Джон кричит. Я выгибаюсь дугой, вытаскивая рыбин из воды и опрокидывая их через поручень. Морские гиганты бьют воздух своим скользким и гладким телом, подметая палубу вдоль и поперек. Они постоянно прибывают на борт. С ветром поднялось волнение, «Морган» идет тяжело. Очередные два палтуса перевалены через фальшборт. Лицо мокрое, я обливаюсь потом. Наклонившись над черной водой, я вижу, как из волны внезапно появляется финальный буй, буйреп, затем и сам якорь.