Соня Дивицкая - Дневник невестки

А денег не хватало. Тогда Антон и вспомнил, что на свадьбе моя мама передала ему конверт и сказала, что тут не все и что после зарплаты она еще добавит. Он решил напомнить ей об этом.

Но это же кошмар! Напомнить женщине про деньги! Я знала, что это очень непопулярная в семейной политике мера. Я приблизительно представляла, как мать моя отреагирует, но помалкивала, мне не хотелось стирать руками.

– Ты слышишь это, Соня? – Мать, конечно, сразу воспламенилась. – Ты слышишь, что он говорит? Этот джентльмен говорит мне про деньги! Ах, как же все это смешно!..

– Но вы же сами… – начал объяснять Антон. – И нам как раз немного не хватает…

Бедный мальчик! Он еще не знал, что такое теща. Но держался неплохо, ничуть не смутился. Мне даже стало интересно, как он сможет выкрутиться из столь пикантной ситуации.

– Ему не хватает! – усмехнулась мама. – Только почему-то к Розе он не обратился. У Розы Михалны денег просить нельзя. А у меня можно! Со мною можно не церемониться!

Антон на секунду задумался, как на уроке физики, как будто увидел неизвестную формулу. А потом извинился.

– Простите, пожалуйста, если я вас обидел… Мне очень жаль, что я вас разочаровал. Я бы никогда не стал просить у вас денег… Для себя… Я прошу для Соньчика.

Антон делал паузы, как на международных переговорах, когда политики оставляют время переводчикам. А это и были настоящие дипломатические переговоры, причем между представителями двух совершенно разных стран. Им действительно нужен был переводчик. Но я помалкивала, я не привыкла клянчить деньги у бедной мамы. Антон справлялся в одиночку. О боже! Он не ведал, что творил!

– Вы же сами сказали… – Он повторил это очень спокойно. – Вы сказали, когда отдавали конверт, что там не вся сумма, что с зарплаты вы добавите еще…

– Ах да! Я сама сказала! – всплеснула руками мама. Открыла кошелек – разумеется, денег ей было не жалко. Да и жалеть-то особенно было нечего, у нее ведь зарплата обычной школьной учительницы.

– Зачем тебе такая дорогая машинка? – только спросила она меня. – Еще возьмет и сломается…

– Не сломается, – вставил Антон. – У моей мамы такая же точно…

Он вовремя прервался. Мать пересчитала крупные купюры, на это ей хватило всего секунды три, и тут ее осенило.

– А купи-ка ты нашу «Сибирь»!

– «Сибирь» – это каменный век, – напомнил Антон.

– Ничего, – за поддержкой и одобрением мать повернулась ко мне. – Все стирают, и ты уж как-нибудь да справишься.

Я не хотела покупать «Сибирь». Я уже нажимала на кнопочку итальянского автомата, который стоял у Розы Михалны. Я не хотела точно так же, как моя мать, стирать руками, таскать в ведерках уголь и каждый день ходить на работу как на каторгу. Но мама говорила мне: «Терпи, лахудра!», и я росла ребенком терпеливым. Я готова была согласиться стирать руками и даже кипятить, лишь бы не обижать свою мать. В конце концов, действительно, женщине про деньги напоминать нехорошо.

– Ну, ладно. – Мне хотелось скорее закончить разговор. – Куплю «Сибирь».

– Нет, извините, – вмешался Антон. – «Сибирь» нам не подходит. Вы же понимаете, что скоро у нас родится ребенок. Соньчику будет и так тяжело. Ребенок и учеба! Когда же ей еще стирать? Нам нужен только автомат.

Он посмотрел на мою маму своими прокурорскими глазами и выдал, как выстрелил:

– Эта машинка очень облегчит жизнь вашей дочери.

– Политикан! – ругалась мама, выкладывая на стол свою зарплату. – Это не ей! Это себе ты хочешь жизнь облегчить! Бедная девочка! Наивный ребенок! За кого ты выскочила замуж?!

Конечно, дело было не в деньгах. Поэтому на улице, когда мы вышли, я начала реветь.

– Что ты плачешь? – спрашивал меня Антон. – Что ты так плачешь? Объясни?

Я не умела объяснять. Мой муж и мама говорили на разных языках. Я как баран на новые ворота уперлась в эти трудности перевода. «Он нас не понимает – значит, он чужой», – вот это в голове моей вертелось. А ведь могла бы просто взять да спросить…

И я спросила лет через пять после свадьбы. Антон тогда купил моей маме новую стиралку, вот я его и спросила:

– Как ты посмел, мерзавец, просить у бедной тещи денег?

– А потому что я на сто процентов был уверен, что, если теща обещает сумму, на нее можно рассчитывать.

Он улыбнулся, почесывая свежеприобретенное брюшко, и добавил:

– Да, сейчас я понимаю, что был не прав. Я не знал, что в некоторых семьях, оказывается, можно пообещать и забыть обещание. Сейчас я это понял, теперь до меня дошло…