Соня Дивицкая - Дневник невестки

Еще бы! Мне все ужасно нравилось, особенно вот эта чудесная идея – когда вдруг в твоей жизни появляется мужчина и ты уже не думаешь о трубах, о розетках, кранах и прочей ерунде. И так забавно наблюдать, когда они вытаскивают из специальных ящичков свои инструменты. Я в обморок чуть не упала, когда Антон достал шуруповерт и этим самым шуруповертом забурился в бетонную стену. О, как все это меня разволновало! Он повесил наши венчальные иконы, и эта комната, еще недавно походившая на сиротский приют, стала похожа на маленькую церковь.

Только запах стоял непонятный, как только вошла, сразу уловила – фрукты и что-то еще, что-то очень знакомое…

– Самогон, – разнюхал Антон. – И неплохой, судя по запаху…

Оказывается, мои однокурсники, у которых я забыла конфисковать свой ключ, тоже отмечали мою свадьбу. В моей же комнате они гнали самогон, и в моей же кастрюле они ставили брагу из старого повидла. Об этом сообщила Аллочка, она явилась вернуть ключи и, бедная, остановилась в предбаннике, не решаясь пройти. Раньше она заруливала в эту комнату свободно, но теперь появился Антон, и я, жестокая, даже не предложила соседке чайку. И не подумала показывать новое постельное белье, зелененькое в страстных маках, которое мне подарили еврейские тетушки. Изъяла ключ и захлопнула дверь перед носом у старой подружки.

Все! До свидания! Вам тут не проходной двор. Теперь тут у меня «приют спокойствия, трудов и вдохновения».

Я стала чудесно высыпаться. Мои занятия начинались с десяти, и последнюю лекцию я совершенно не слушала, закрывала глаза и предвкушала… А в это время Антон бежал на остановку от своего факультета. Пацаны его звали куда-то на квартиру играть в какой-то преферанс, а он им всем махал: «Пока, пока…»

Однокурсники быстро его раскусили, еще до свадьбы поняли, что он надумал жениться. Как-то после лекций мальчики зашли в магазин, купили пива. Глядят, а у Антона в корзинке виноград, мюсли и творог.

– Ты что, не с нами? – Они все тут же засекли.

– Нет, я к девушке.

– Какой-то странный у тебя набор? Кефир, мюсли еще какие-то… А где вино? Где шоколадка? Она что у тебя, непьющая?

И кто-то догадался:

– Да она у него на сносях!

Экономистам это было странно. Куда жениться в двадцать лет? Они зашли к нам в первый же день полюбопытствовать, есть ли жизнь после свадьбы. Убедились, что с другом все в порядке, и убежали резаться в свой дурацкий «Хирроуз», малыши.

Мои подружки тоже не пропустили ту коробку мюсли. Наш спартанский общежитский быт приятные мелочи исключал. Какие мюсли? Какой творожок? Картошка жареная, бутылка водки и сигаретка на десерт. Девушки полезли пробовать – задумчиво погрызли зернышки, сушеные бананы, курагу… И говорят:

– На этот раз у тебя все серьезно.

И не ошиблись ведь!

Так что теперь их тоже распирало любопытство, и вслед за Аллочкой они ко мне стучались. Тихо, но настойчиво. «Есть соль?» – спрашивали девушки, стараясь засунуть носы в мою белую келью, чтобы увидеть Антона. «А ничего тут у вас…» – говорили они и пятились, потому что я всех безжалостно выдавливала из комнаты своим беременным животом.

Вечером, часиков в десять, в дверь опять постучали. В коридоре стоял мой припоздавший однокурсник, он был взъерошен и выглядел не вполне здоровым.

– За мною гонятся! – Он выдал после паузы: – Менты! Бандиты! ФСБ! Можно я у вас переночую?

Мне было некогда, мне совершенно было некогда прощаться со своим неприкаянным детством, я спешила в кровать к Антону, и поэтому так резко хлопала моя многострадальная синяя дверь. Мне было совершенно наплевать, что там осталось за этой дверью и что там творится в соседних комнатах и в длинных коридорах студенческой общаги.

Сквозняк с разбитого балкона? Не проблема, мы затыкали щели старым одеялом. Вонь от мусоропровода – не надо нюхать, надо быстро швырнуть в него мешок и уматывать. Лифт не работает – и это мелочи, гулять полезно. А если кто-то слишком громко поет под дверью «Гражданскую оборону», всегда можно рявкнуть: «Ну че, нельзя потише? Я сплю вообще-то!» Друзья не обижались. Но сочинили анекдот. Вы знаете его, наверно.

Приходит как-то однокурсник в шестьсот двадцать шестую (это значит, мою) комнату. Стучится, открывает ему Серый волк.

– Мне бы Соню, – спрашивает он его.

– Сони нет.

– Как нет? – удивился однокурсник. – Раньше тут жила Соня.

А Серый волк ему и отвечает:

– Ничего не знаю. Теперь тут офис.