Соня Дивицкая - Дневник невестки

– Угу, угу… – Я отвечала так же, как наш профессор.

На философию времени не было. Я собирала походную сумку. Мне было совершенно все равно, где любовь, а где страсть. Все эти вещи перестали меня беспокоить раз и навсегда в тот день, когда я попала в роддом номер три.

Это был самый позорный роддом во всем городе. Грязное здание зеленого цвета в окружении пыльных тополей. Здесь рожали бедные труженицы из рабочих районов, а также цыганки, алкоголички и такие, как я, бедные студентки. Несмотря на то что наступил уже девяносто восьмой, все они думали, что в нашей стране медицина бесплатна.

Роддом находился неподалеку от студенческого городка, я пришла туда утром в понедельник одна. Предъявила медсестрам свои документы, и меня проводили в какой-то грязный бокс, где стояли четыре кушетки. На одной из них под капельницей лежала женщина лет тридцати пяти, ей стимулировали роды, потому что в животе у нее был мертвый ребенок. На другой сидела такая же, как я, молодуха, ее привели слишком рано, но не знали, куда положить, и оставили в боксе для рожениц. И этой бедной крошке полдня пришлось наблюдать, как я корячилась на клеенчатом матрасе, и слушать мои вопли. Представляю, как она благодарила тех, кто притащил ее в «кричалку» раньше времени.

Возможно, в боксе был кто-то третий, но я не видела, мое сознание временами отключалось, и мне казалось, что я одна и в этом боксе, да и на всей планете, и в целом космосе. Кругом темно и пусто, и в этой пустоте нет ничего, кроме холодной железной трубы центрального отопления, за которую я иногда хваталась.

Где-то рядом были врачи, я это поняла по мельканию белых халатов. В полдень, когда у сестер был обеденный перерыв, они присели в ординаторской попить чайку. Одна из них заглянула ко мне и сказала, что от моих воплей у них болит голова.

– Нельзя ли потише? – попросила она.

Я пыталась потише. Схватилась за железную трубу и сжала ее, руками и зубами. «Как хорошо, что у меня в руках труба, – я так подумала, – как хорошо, что рядом нет ножа». Мне стала понятна психология самураев, до родов я не представляла, как они могут делать себе харакири.

Если вдруг невестку не испугались, а приняли радушно, значит, она попала в приличный дом. Многие девушки поначалу бывают очень счастливы. А потом начинают гундеть. Потому что в приличных домах неприлично валяться у телика с пачкой чипсов и весь день зависать в Интернете. Ах, мама! В приличных домах нужно работать, работать и еще раз работать прежде всего над собой.

Самое смешное, что в сумке под кушеткой у меня валялся второй том «Анны Карениной». Его вернула Аллочка, и, отправляясь в роддом, я была уверена, что между схватками смогу немножко почитать. «А вдруг процесс затянется? – я так подумала. – Часов на десять или больше? И что я буду делать все это время? Да я же там умру со скуки».

Зря беспокоилась, веселье было жуткое, и в самый уморительный момент явились ангелы. Как со мной это часто случается, все ангелы были в мужском обличье. Сначала в дверном проеме появился белый ангел, высокий и седой, он был похож на доктора. За ним возникли еще два ангелочка, попроще, в синих рабочих костюмах.

Они вошли в тесный маленький бокс, подняли молодуху, которая дрожала под казенным одеяльцем, отодвинули ее кушетку и начали стучать по трубам. Двое в синем оказались сантехниками, они готовили роддом к ремонту. А тот, что в белом, был заведующим, по долгу службы он обходил здание вместе с рабочими.

Он увидел меня и тут же воззвал:

– О господи!

И у меня возникла сразу мысль: «Ну… раз уж нет у меня врача, так, значит, этот посланник божий и будет моим врачом». Я схватилась за трубу покрепче, и старый доктор поймал моего ребенка, а потом завернул в ординаторскую и перебил там все чашки к чертям собачьим.

О том, что я в роддоме, никто из родственников не знал. Только мой муж и все его однокурсницы. Они звонили в регистратуру каждый час и бегали к Антону сообщить – «еще нет, еще нет»… Мой муж все это время был на факультете, у них там проходила большая экономическая олимпиада – такая интеллектуальная игра, когда студенты моделируют реальные экономические ситуации. И все серьезно очень, за круглые столы садятся сорок, а то и больше команд со всей России, а побеждают те, кто заработал больше всех. Деньги, конечно, тоже условные, не настоящие.

Мой муж, должно быть, от волнения был в большом ударе, его команда постоянно побеждала, мне в роддом он принес золотую медаль за первое место. К сожалению, в тот вечер я была без макияжа. Антон в окно увидел мою рожу, и по его глазам я поняла, что выгляжу не очень. Санитарка передала мне букет, и я улыбнулась в окошко: «Спасибо».