Эдвард Резерфорд - Ирландия

Они уже заходили в дом Шеймуса и никого там не нашли. Ева боялась, что они подожгут дом, но они не стали утруждаться. Теперь они подходили все ближе и ближе к поместью.

Ева все предусмотрела. Если бы налетчики решили, что в доме кто-то есть, они бы разделились и окружили усадьбу, позаботившись о путях отступления. Но даже издалека было видно, что дом покинут в спешке. Дверь осталась широко распахнутой, ставни одного окна хлопали на ветру, поскрипывая и ударяясь о стену. Поэтому, ничего не опасаясь, солдаты по-прежнему держались все вместе.

Лужайка перед домом с одной стороны была защищена деревьями, а с другой – низкой каменной стеной. Уклон здесь был очень небольшим. Когда налетчикам оставалось преодолеть еще примерно сотню ярдов, отец Донал, прятавшийся за деревьями, подал знак.

Грохот копыт раздался совершенно неожиданно. Казалось, он доносился сразу с двух сторон, и налетчики на мгновение замерли, в растерянности вертя головами. А потом в ужасе поняли, что это такое. Слева и справа из-за дома-башни мчались два огромных стада. Быстро набирая скорость, они слились в единый громадный поток рогатых голов, подгоняемый скачущими следом всадниками, которые с криком щелкали хлыстами, заставляя животных в панике бежать вперед. Сотня, вторая, третья взбесившихся коров и быков с громким ревом неслись вниз по пологому склону сплошной стеной из нацеленных рогов, неудержимо наступая всей своей огромной массой на застывших в ужасе солдат. Впереди бежали десять или двенадцать разъяренных быков. Налетчики наконец опомнились и стали спешно искать путь к отступлению. Но его не было. Гигантское стадо заполонило все пространство между деревьями и стеной, да и в любом случае у налетчиков уже не оставалось времени, чтобы добраться до какого-нибудь укрытия. Они развернулись, чтобы бежать, но стадо уже догоняло их. И тут раздался треск, стук и чудовищный рев.

Ева скакала за стадом со стороны деревьев и хорошо видела, как живая стена смяла небольшой отряд. Она видела, как в воздух взлетел чей-то меч, услышала человеческий крик и ржание лошади, а потом уже доносился лишь топот коровьих копыт, как гул реки в весеннее полноводье.

За спиной Евы старый бард, тоже верхом на лошади, вопил и хохотал, как мальчишка; с другой стороны, вдоль стены, скакал Морис, лицо его было серьезно и сосредоточенно, щеки слегка разрумянились. Какой же он красивый и бесстрашный! – восхитилась Ева. На какое-то мгновение ей даже показалось, что она почти влюблена в него. Наверное, в пылу волнения она снова почувствовала себя молодой, и ей вдруг подумалось, что ее муж в их лучшую пору тоже мог бы быть таким, как этот юный аристократ, будь он так же красив и изящен.

Стадо уже промчалось по налетчикам и теперь бежало дальше вниз по склону. Морис огибал коров, ловко разворачивая их. А позади – там, где недавно стояли солдаты, – осталось лишь кровавое месиво.

Если бы всадники опомнились раньше, если бы не колебались ни секунды, они могли бы спастись, развернув лошадей и помчавшись впереди стада. И кто-то из них даже попытался это сделать, но слишком поздно – в спешке они только налетали друг на друга или на своих пеших товарищей. Трое пехотинцев тоже бросились было бежать, но не успели. Огромная живая машина врезалась в лошадей, опрокидывая их и втаптывая в землю. Пеших солдат подавили сразу же. Бегущему в панике стаду было все равно, кто оказался на его пути: всадники, пехотинцы или тяжеловооруженные галлогласы, – животные просто промчались по всем без разбора. Руки, ноги, головы и тела были раздавлены и смяты; плоть превратилась в бесформенную массу, смешавшуюся с землей. Огромные топоры галлогласов лежали на земле с переломленными рукоятками, совершенно бесполезные.

Ирландский способ использовать в сражениях несущееся без разбору напуганное стадо был таким же древним, как окрестные холмы. Ева видела такое лишь однажды, в детстве, но с тех пор не могла забыть – настолько потрясло ее это зрелище. А поскольку в Ратконане все от мала до велика, включая ее саму и младшего ребенка Шеймуса, превосходно умели управляться со скотиной, им не составило труда даже небольшими силами заставить мчаться стадо в триста голов.

К ним уже приближалась жена Шеймуса. Она подгоняла коров сзади. Подоспели и работницы из дома. Часть налетчиков были уже мертвы. Кто-то громко стонал. Один из здоровенных наемников даже пытался встать. Но женщины знали, что делать. По кивку Евы они взялись за ножи и пошли от одного налетчика к другому, перерезая каждому горло. Сама Ева спешилась и проделала то же самое с лошадьми, которым не повезло. Это было кровавым занятием, но она чувствовала себя победительницей, потому что спасла всех своих. Когда вернулся Морис, все было кончено. Он посмотрел на нее с радостной, счастливой улыбкой, в глазах его светилась любовь.