Эдвард Резерфорд - Ирландия

Но когда она вспоминала ту мерзкую усмешку, душа ее снова наполнялась гневом. Так что лучше ей держаться подальше от этой особы. Просто обходить ее стороной и не думать о ней.

Так какой же дух противоречия вселился в Маргарет, когда через несколько мгновений она вдруг шагнула к жене Дойла?

– Вон он. Вон там мой муж! – Джоан Дойл взмахнула шелковым платочком. – Он еще меня не заметил, – засмеялась она. – Одно можно точно сказать: все они будут ужасно голодны.

Джоан Дойл успела познать горе, но теперь ей казалось, что счастливее ее нет в целом свете. В восемнадцать лет ее выдали замуж, и очень удачно, за некоего джентльмена из Уотерфорда. Шесть лет спустя, уже потеряв двух детей, которых унесла лихорадка, она лишилась третьего ребенка, а ее муж погиб при кораблекрушении. Так в двадцать четыре года она стала вдовой, много месяцев была безутешна в своей молчаливой печали и уже не надеялась, что ее жизнь когда-нибудь изменится к лучшему.

Но потом она встретила Джона Дойла, и тот с величайшим терпением снова пробудил ее к жизни, а через год с небольшим женился на ней. С тех пор прошло уже шесть лет, и Джоан Дойл, имея прекрасный дом и двоих детей, познала больше счастья, чем представлялось ей в мечтах. Будучи по натуре человеком сердечным и любящим и слишком хорошо зная, что значит испытывать огромную боль, Джоан старалась, насколько это было возможно, не причинять боль другим. Она постоянно совершала маленькие добрые дела, и ее богатый и добродушный муж искренне веселился, когда и недели не проходило без того, чтобы жена не являлась к нему с просьбой о помощи очередному горемыке.

– Должно быть, это испанская кровь делает тебя такой добросердечной, – смеялся он.

Ни к кому не испытывая злобных чувств, Джоан не подозревала их в других. Это ее черта тоже очень нравилась Джону Дойлу: он чувствовал себя ее защитником.

Джоан заметила Маргарет, когда та была еще в дюжине ярдов от нее. В это время ее соседка как раз затеяла с ней разговор, поэтому Джоан не могла отвернуться, но краем глаза все же наблюдала за той женщиной и уже поняла, что именно ее видела неделю назад на Доннибрукской ярмарке. Потому что в Дублине и его окрестностях, безусловно, не могло быть двух женщин с такими восхитительными темно-рыжими волосами. И без всяких следов седины, хотя эта женщина определенно была постарше Джоан. У самой Джоан уже появились седые волоски, которые она искусно прятала. А этой рыжеволосой красавице, улыбаясь, подумала она с печальным изумлением, не нужно прибегать ни к каким ухищрениям. В эту минуту Маргарет вдруг увидела ее и самодовольно усмехнулась.

Мнение Маргарет о Джоан Дойл было основано на недоразумении. О ссоре между двумя семьями Джоан вообще ничего не знала. Спор из-за наследства произошел настолько давно, что Генри Батлер даже рассказывать не стал об этом дочери. И теперь Джоан не имела ни малейшего представления о том, кто такая Маргарет.

Так что лишь по несчастному стечению обстоятельств вышло так, что, когда Маргарет подошла достаточно близко и могла все слышать, женщина рядом с Джоан как раз говорила о недавнем случае спорного наследства в Дублине и о том, как была расстроена семья, потерявшая все.

– Мой муж говорит, что хлопотать о безопасности наследства следует до того, как кто-то умрет, а не после, – ответила ей Джоан. – Он ужасный человек, – со смехом продолжила она. – Знаете, что он говорит? – И, подражая голосу олдермена, заговорила немного громче: – «Лишившиеся наследства всегда виноваты сами».

Именно эти последние слова и услышала Маргарет, когда Джоан рассмеялась и обернулась, чтобы посмотреть на нее.

Если обычно люди слышат то, что хотят услышать, то все ожидания Маргарет, должно быть, исполнились в этот момент. Сомнений у нее не оставалось: она услышала то, что услышала. Эта богатая утонченная дублинка, чья семья украла наследство у ее несчастного отца, высмеивала ее перед этими женщинами и публично оскорбляла ее. Ну что ж, подумала Маргарет, пусть попробует посмеяться мне в лицо.

– Скажите, – невозмутимо прервала она их, – как бы вы себя чувствовали, если бы сами лишились наследства? – И ледяным, немигающим взглядом уставилась на Джоан.

Джоан Дойл, конечно, посмотрела на Маргарет, но совсем иначе. Она подумала, что, пожалуй, немного невежливо незнакомке вот так вмешиваться в разговор, да и приходить на праздник с таким унылым лицом тоже не следовало. Однако не в ее привычках было судить других. К тому же у этой суровой на вид женщины были самые прекрасные в мире волосы.