Эдвард Резерфорд - Ирландия

– А ваш кузен Брендан тоже много путешествовал? – спросила Уна.

– Брендан? – На лице Рори вдруг мелькнуло выражение, смысл которого она не поняла. – Нет, он предпочитает оставаться дома и заниматься делами.

– А вы? Вы разве не занимаетесь делами дома?

– Занимаюсь. – Рори смотрел вперед, как будто мысли его улетели далеко-далеко отсюда. – Но скоро снова уеду. В Честер.

Ей отчего-то стало грустно. Не пропускает ли этот замечательный юноша с беспокойной душой в своих бесконечных странствиях по миру чего-то важного в жизни.

– Но ведь надо иногда и у домашнего очага погреться, – сказала она.

– Да, верно, – согласился Рори. – И возможно, когда я вернусь, то так и сделаю.

Брендан и Фионнула уже поворачивали назад. Уне показалось, что им и дальше хочется идти вдвоем, поэтому она торопливо развернулась, и на обратном пути первыми шли уже они с Рори. Теперь Рори говорил меньше, но молчание не тяготило девушку. Хотя она едва знала его, рядом с ним она почему-то чувствовала себя спокойно. Ни с кем прежде она не испытывала такой легкости, даже с Палмером. А ведь он был прекрасным человеком. Уна не смогла бы этого объяснить. Так, изредка обмениваясь словами, они подошли к больнице, и хотя прогулка получилась довольно долгая, Уна не замечала времени. Когда они расстались, она подумала, ругая себя за глупость, что очень хочет встретиться с ним снова.

17 октября 1171 года король Англии Генрих II прибыл в Ирландию, и он был первым английским монархом, посетившим остров. Он высадился в южном порту Уотерфорд с большой армией. Завоевывать Ирландию, которая его совсем не интересовала, не входило в его намерения – он хотел лишить власти своего вассала Стронгбоу и вынудить его к повиновению. В какой-то мере он уже достиг своей цели еще до прибытия на остров, потому что встревоженный Стронгбоу успел перехватить его в Англии и предложить ему все свои ирландские завоевания. Однако теперь Генрих желал сам осмотреть здесь все и проверить, действительно ли Стронгбоу держит свое слово.

Армия, привезенная королем Генрихом, была воистину устрашающей: пять сотен рыцарей и почти четыре тысячи лучников. С такими силами, не говоря уже о немалом войске Стронгбоу, английский король мог бы, при желании, пронестись через весь остров и отразить любое сопротивление в открытом бою. Генрих отлично это понимал. Но поскольку этот безжалостный правитель намеревался скорее продемонстрировать свою силу, чем применить ее, хитрый политик собирался действовать осторожно, задумав операцию с ограниченными целями. Пытаться подчинить себе остров, когда все население против тебя? Нет, для этого он был слишком умен. А вот поискать выгодные для себя обстоятельства – это непременно.

Стоя рядом с отцом, Гилпатрик во все глаза смотрел вперед. Он просто не знал, что и подумать. На краю древнего Хогген-Грина, между восточными воротами и Тингмаунтом, где покоился их предок, появился огромный шатер с плетеными стенами. Примерно такие же строили в старину для пиршеств верховного короля, только этот был намного больше.

– Рядом с ним Тингмаунт просто прыщик, – услышал он замечание какого-то работяги.

И этот гигантский шатер был сооружен для короля Англии.

Король не терял времени даром. Через двадцать пять дней после высадки в Уотерфорде он уже разобрался с делами в Южном Ленстере и прибыл в Дублин. И теперь вместе со всем двором расположился в полной безопасности, окружив себя многотысячной армией. Даже отец Гилпатрика был впечатлен.

– Я и не знал, – тихо признался он, – что в мире так много солдат.

А все короли и вожди Ирландии должны были выказывать ему свое повиновение с того самого момента, как Генрих появился на острове. Верховный король и все важные персоны Коннахта и остального запада пока держались в стороне, но вожди великих ирландских кланов из других провинций, по своей воле или нет, были вынуждены искать расположения Генриха.

Отец Гилпатрика смотрел на все это с презрением, но ничего хорошего не ждал.

– С такой армией они все к нему явятся, даже быстрее, чем к Бриану Бору. Но как только он уедет, они очень скоро забудут все свои клятвы.

Однако Гилпатрик разгадал далеко идущие планы короля. Генрих был весьма хитрым правителем. Едва приехав в Ирландию, он заявил, что берет под свою личную власть Дублин и все его земли, а также Уэксфорд и Уотерфорд. Стронгбоу был пожалован титул лорда Ленстера, но управлять Дублином в качестве личного представителя Генриха, то есть лорда-наместника или вице-короля, должен был другой крупный английский вельможа, лорд де Ласи, которого Генрих привез с собой. Так что внешне любой ирландский вождь, глядя на восточную часть острова, увидел бы традиционное ирландское устройство: король Ленстера, король Дублина и несколько отчасти иностранных портов. Но за всем этим стоял теперь второй верховный король, куда более могущественный, чем даже Бриан Бору, – некий верховный король из-за моря. И если бы кому-нибудь понадобилась управа на верховного короля О’Коннора в Коннахте или если бы Стронгбоу, а может, даже де Ласи начали вести себя так, как они привыкли, и попытались бы посягнуть на чужие территории, то разве не мудро было бы отправиться к королю Генриху и просить его о защите от соседей, хоть ирландцев, хоть англичан? Именно так теперь и будут строиться отношения на острове. Платишь дань скотом – получаешь защиту. Генрих использовал своих лордов, чтобы те присматривали друг за другом, а заодно и запугивали вождей. Так думал Гилпатрик.