Эдвард Резерфорд - Ирландия

– А-а… – Он как будто даже попытался улыбнуться. – Уна.

А потом он завалился набок и замер.

Уна постояла рядом еще несколько минут, надеясь, что он очнется. Но он не шевелился. Тут в переулке показался мужчина, кативший ручную тележку с Фиш-Шэмблс. Пора было действовать.

– Я из больницы, – сказала Уна мужчине. – А это один из наших пациентов. Вы не поможете мне отвезти его туда?

– Доставим в целости и сохранности, не извольте беспокоиться. Эй, дорогуша, открой глазки! – крикнул мужчина прямо в ухо Рори.

Но поскольку тот не отреагировал, веселый помощник Уны взял его в охапку, довольно бесцеремонно затолкал в тележку и пошел следом за девушкой, которая показывала дорогу.

Отец Гилпатрик был немало удивлен, когда в конце ноября увидел перед своей дверью Брендана О’Бирна. На мгновение он подумал, не хочет ли Брендан часом поговорить с ним о сестре, и попытался сообразить, что можно сказать в ее пользу такое, что не слишком бы расходилось с правдой.

Но оказалось, что у Брендана есть более важная тема для разговора. Пояснив, что нуждается в совете, он сказал священнику, что пришел именно к нему, потому что наслышан о его рассудительности, а также потому, что отец Гилпатрик долго жил в Англии и хорошо изучил эту страну.

– Вы должны знать, – продолжил Брендан, – что О’Бирны, как и О’Тулы, владея землями к югу и западу от Дублина, всегда были вынуждены внимательно следить за событиями как в Дублине, так и во всем Ленстере. А теперь оказалось, что и там, и там английские короли. Вот О’Бирны и пытаются понять, что им делать.

Гилпатрику нравился Брендан О’Бирн. Нравились его сдержанность, скрупулезность, его пытливый ум ученого. Насколько знал Гилпатрик, глава клана О’Бирн до сих пор не пришел к королю Генриху на поклон в его плетеный дворец. Поэтому он поделился с Бренданом своими соображениями об игре, затеянной английским монархом с ирландскими королями, в которой тот принуждал их покориться ему, используя Стронгбоу как страшилку.

– И заметьте, как умен этот человек, – добавил он, – ведь, кроме того, что он поставил на власть в Дублине де Ласи, у него в запасе еще и другие земли Стронгбоу в Англии и Нормандии, которые он может отобрать в любой момент, если Стронгбоу вдруг решит проявить неповиновение.

О’Бирн слушал внимательно. Гилпатрик видел, что он прекрасно улавливает все тончайшие нити беседы. Однако следующий вопрос Брендана поразил его еще больше.

– Отец Гилпатрик, я все пытаюсь понять, в чем, собственно, клянутся наши ирландские вожди? Когда какой-нибудь ирландский король клянется в верности другому королю, более могущественному, это означает, что он получает защиту в обмен за дань. Но там, за морем, в Англии, это может означать что-то совсем другое. Вы можете мне сказать, что это?

– А-а… Да, это очень хороший вопрос.

Гилпатрик посмотрел на Брендана с искренним восхищением. Перед ним сидел человек, который хотел докопаться до самой сути. Точно такой же разговор сам Гилпатрик когда-то завел с верховным королем О’Коннором и архиепископом, и ни один из них, как он тогда догадался, так до конца и не понял, что он пытался им сказать. Гилпатрик подробно объяснил Брендану, как устроена система правления в Англии и во Франции.

– Любой вассал короля Генриха клянется ему в преданности и обещает каждый год снабжать его военной силой. Если рыцарь не может сам явиться с полным вооружением, то платит за наемника. Так что это чем-то напоминает дань скотом, которую получают ирландские короли. Вассал также обращается к своему лорду за правосудием, как делаем мы. Но на том сходство и кончается. Ирландия с незапамятных времен делилась на территории племен. Когда вождь приносит клятву, он делает это ради себя, ради клана, который возглавляет, ради племени. Но за границей племена давно исчезли. Земля поделена между деревнями, в которых живут землевладельцы и крепостные, то есть, считайте, рабы или что-то вроде движимого имущества. Их передают вместе с землями. И когда вассал приносит клятву верности своему сеньору, он вовсе не предлагает свою преданность в обмен на покровительство, он подтверждает свое право занимать эти земли, а плата может зависеть от их ценности.

– Подобный порядок ирландцам тоже знаком, – заметил Брендан.

– Верно, – согласился Гилпатрик. – По крайней мере, со времен Бриана Бору мы видели, как ирландские короли даровали земли своим сторонникам на исконных территориях племен. Но это всегда было исключением, а за морем это дело обычное. И мало того. Когда вассал умирает, его наследник должен заплатить королю большую сумму за право наследования – так называемый феодальный платеж. Есть и множество других обязательств. А в самой Англии действует еще более суровый порядок. Потому что, когда Вильгельм Нормандский отобрал Англию у саксов, он заявил, что вся она принадлежит ему лично по праву завоевателя. Он оценил каждый квадратный ярд английской земли с учетом того, какую выгоду и какой урожай они могут принести, и все это было записано в большую книгу. И теперь его вассалы могут лишь пользоваться землей с его милостивого согласия. Если кто-то из них провинится, королю даже не нужно наказывать его или требовать дань. Он просто отбирает землю и отдает ее кому пожелает. Это власть, которая и присниться не могла ни одному из верховных королей Ирландии.