Эдвард Резерфорд - Ирландия

Лицо Стронгбоу было невозмутимо, но Питеру показалось, что он подавлен. Это было неудивительно. Хотя армия верховного короля стояла довольно далеко от стен города, все ворота зорко охранялись. Выслать патрули было просто невозможно. Два дня назад Стронгбоу под покровом темноты отправил лодку, чтобы проверить, есть ли возможность доставлять хоть немного припасов по воде, но напротив Клонтарфа ее заметили и выстрелами вынудили отойти назад, в надвигавшийся прилив. И дублинцы, которые остались в городе, и английские солдаты сходились в одном:

– Верховный король его одолел.

Однако Стронгбоу был опытным командиром, и Питер очень сомневался, что он так просто отступит. Английский лорд внимательно разглядывал его, словно что-то обдумывая.

– Знаешь, что мне нужно прямо сейчас, Питер Фицдэвид? – тихо спросил он.

– Еще один хороший туман, – предположил Питер. – Тогда мы хотя бы смогли выбраться наружу.

– Может быть. Но что мне действительно необходимо, так это сведения. Мне нужно знать, где находится верховный король, и точное расположение всех его сил.

Значит, он планирует прорыв, подумал Питер. Да ведь другого варианта и не было. Но чтобы рассчитывать на успех, ему нужна была внезапность.

– Вы хотите, чтобы я ночью пошел в разведку? – с готовностью спросил он.

В случае успеха он наверняка смог бы заслужить расположение этого титулованного аристократа.

– Возможно. Но ты, похоже, не совсем меня понял. – Его взгляд остановился на Питере, потом скользнул в сторону. – Архиепископ и тот молодой священник наверняка всё знают. Как его имя? Ах да, отец Гилпатрик. Но я сам, конечно, не могу их расспрашивать.

– Я знаю Гилпатрика, но он мне ничего не скажет.

– Да. Но ты можешь попросить его сестру. – Взгляд Стронгбоу снова устремился за реку. – В следующий раз, когда ее увидишь.

Он знал. Питер почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Сколько же еще человек знает о его недозволенной связи? Но хуже всего было даже не то, что Стронгбоу все известно, а то, о чем он просил. Использовать Фионнулу как шпионку, обманывать ее ради того, чтобы выведать какие-то сведения. Вряд ли она вообще хоть что-то знает, подумал Питер, но разве это кого-нибудь убедит? Если он хотел заслужить благосклонность Стронгбоу, ему лучше хоть что-нибудь разузнать.

Такая возможность подвернулась ему, как ни удивительно, в тот же день, и все оказалось гораздо проще, чем он мог вообразить. Они с Фионнулой занимались любовью в доме Питера. У них оставался еще час до того, как ей нужно было уходить. Они лениво болтали о братьях О’Бирн, которые на следующий день снова собирались в гости к ее семье, и о жизни Фионнулы в родительском гнезде.

– Думаю, – заметил Питер, – Стронгбоу придется вскоре сдаться верховному королю. Вряд ли это может продолжаться еще хотя бы месяц, и нет никакой надежды на то, что кто-нибудь придет нам на помощь. – Питер усмехнулся. – Я буду рад, когда все это закончится. Тогда я смогу прийти к тебе домой на настоящий ирландский обед, как обещал твой отец. Ну, то есть если ты к тому времени еще не выйдешь замуж, конечно, – неуверенно добавил он.

– Не болтай глупостей! – Фионнула засмеялась. – Я не пойду за Брендана. А осада скоро закончится.

Он навострил уши.

– В самом деле? – Питер как будто ожидал, что его убедят. – Что, Гилпатрик так думает?

– Ну да. Я подслушала, как он вчера говорил моему отцу, что лагерь верховного короля находится совсем рядом, вверх по течению реки. И король настолько уверен, что англичане ничего не могут сделать, что его солдаты каждый день купаются в Лиффи!

– Да ты что?

– Да, и все великие вожди тоже. Ничего не боятся.

Питер задохнулся. И едва не расплылся в счастливой улыбке, но вовремя сдержался, изобразил угрюмость и пробормотал:

– Мы действительно ничего не можем сделать. Это и вправду конец. – Он немного помолчал. – Ты только никому не говори, Фионнула, что я так сказал. Если Стронгбоу прослышит… Ну, он сразу усомнится в моей преданности.

– Не беспокойся, – ответила девушка.

А ум Питера уже стремительно работал.

На следующий день ирландские караульные заметили, как Фионнула выходит из больницы и, как обычно, направляется к западным воротам. А поскольку южных ворот они видеть не могли, то и не знали, сколько времени девушка проводит в городе до того, как вернуться домой, и понятия не имели, что она сначала отправляется к Питеру и остается там почти до сумерек – именно в это время постовые недалеко от ее дома видели, как она выходит из южных ворот и идет к себе.