Эдвард Резерфорд - Ирландия

– А где нам поставить человека, который увидит твой сигнал?

– То-то и оно! – Питер улыбнулся. – На крыше церкви Христа.

– Значит, – подвел итог Стронгбоу, – никакого риска в твоем плане нет. – Он шаг за шагом повторил все подробности. – Если все получится, ты будешь щедро вознагражден. Однако все зависит еще кое от чего. От ясного солнечного утра.

– Это верно, – признал Питер.

– Ладно, – кивнул Стронгбоу. – Попытаться стоит.

На закате конный патруль заметил, как кто-то выходит из западных ворот и направляется к больнице. Утром они уже останавливали Уну, а всего час назад – Фионнулу, чтобы убедиться, что это именно те девушки. Поэтому решили, что осторожность никогда не помешает, и один из дозорных быстро поскакал вперед. Человек был одет как священник, но стражник засомневался. Это могло оказаться маскировкой. На голову мужчины был накинут капюшон.

– Кто ты и куда идешь? – спросил стражник по-ирландски.

– Меня зовут отец Питер, сын мой. – Ответ прозвучал также на ирландском. – Я иду навестить одну несчастную душу вон там, в больнице. – Он сбросил капюшон, открыв голову с тонзурой на макушке, и благостно улыбнулся. – Уверен, там меня ждут.

В это мгновение из калитки рядом с больничными воротами вышла Фионнула. Она кивнула священнику и почтительно остановилась у входа.

– Проходите, отец, – сказал немного смущенный солдат.

– Спасибо. Вряд ли я вернусь до завтрашнего дня. Да пребудет с тобой Господь, сын мой!

Снова надвинув капюшон, священник пошел дальше, и страж увидел, как Фионнула впустила его внутрь и закрыла за ним калитку.

– Священник, – сообщил страж товарищам. – Вернется завтра.

Больше никто из них об этом не вспоминал.

Тем временем Фионнула вела Питера к той комнате, которой они собирались воспользоваться. Это была небольшая отгороженная каморка с дверью на улицу в дальнем конце мужской палаты, и добрая доверчивая Уна пообещала, что там их никто не побеспокоит.

Как только они вошли в комнату, Питер снова сбросил капюшон, и Фионнула с трудом сдержала смех.

– У тебя тонзура! – прошептала она. – Совсем как у Гилпатрика!

– Это чтобы стражники меня не заподозрили.

До этого момента все шло как нельзя лучше. Он мог гордиться не только своей сообразительностью, но и дальновидностью, которую проявил два дня назад. Конечно, немного жаль, что придется обмануть Фионнулу, что он уже и делал, и использовать ее, но он убедил себя, что поступает так ради большой цели.

Его расчеты оказались верны. Выяснив, что в следующие два вечера девушка должна быть в больнице, он решил, что вовсе незачем снова переодеваться женщиной. И, вернувшись из вылазки, которую он собирался повторить, Питер придумал новый план.

– Послезавтра мы сможем провести вместе всю ночь, – сказал он.

– У причала? – с сомнением спросила девушка.

– Нет, прямо в больнице.

– В больнице? Да ты с ума сошел! – воскликнула она.

– Там есть какое-нибудь укромное местечко? – спросил Питер, и Фионнула, немного подумав, сказала, что найдется. – Тогда слушай… – Питер усмехнулся. – Вот что мы сделаем…

И вот теперь Фионнула смотрела на него с восторженным изумлением и думала, что это самое дерзкое приключение в ее жизни. На удивление, все обернулось как нельзя лучше. Как только она сказала Уне, что нуждается в духовных наставлениях, подруга сразу прониклась к ней сочувствием.

– Уна, я хочу исповедаться, – сказала Фионнула. – А после исповеди мне нужно очень серьезно поговорить со священником. – Она виновато улыбнулась. – Все дело в этих О’Бирнах. Я просто не знаю, что мне делать. – Когда Уна спросила, чем она может помочь, Фионнула объяснила: – Я не хочу, чтобы меня видели, когда я пойду на исповедь. У меня всегда такое чувство, что весь Дублин за мной следит. Поэтому я попросила священника прийти сюда.

Палмер с женой ложились спать рано. Священник мог прийти, поговорить с ней наедине столько, сколько будет нужно, и потом уйти. К счастью, Уна согласилась, что придумано неплохо, и сама предложила Фионнуле воспользоваться той комнатой. Она даже сказала:

– Если кто-нибудь спросит, я скажу, что священник пришел ко мне. – Потом взяла Фионнулу за руку и сочувственно произнесла: – Я все понимаю, Фионнула.

Черта с два ты понимаешь! – подумала Фионнула.

Их никто не заметил. Если Уна и наблюдала откуда-то, то хорошо спряталась. Молодые люди вошли в комнату, где Фионнула заранее оставила немного еды и зажгла две свечи. Она протянула руку и погладила тонзуру Питера.